Любимая ошибка короля интриг

При каких обстоятельствах это происходило, лучше не вспоминать, но в тот день я понял, что у нашего короля есть чувство сострадания и жалости… и нагло на них сыграл. Правда, у меня не было иных вариантов. Зато теперь приходится отрабатывать ту его доброту.

— Знаешь, я тут подумал, что, учитывая твою ко мне ненависть, о которой известно многим, на тебя быстро выйдут и попробуют переманить на свою сторону, — ответил король.

— Ловля на живца? — бросил я, приподняв бровь. — Решил от меня избавиться, напоследок использовав во благо королевства?

— Если бы я хотел от тебя избавиться, отправил бы к твоей дражайшей супруге, — злорадно напомнил Хан, снова меня осадив.

— Если б она могла меня убить, то уже бы сотню раз это сделала, — ответил я, не желая называть даже имени благоверной. — К её досаде, связавший нас ритуал не позволяет нам вредить друг другу ни прямо, ни косвенно.

Хан поморщился. Мою жёнушку и ему вспоминать было неприятно. При всей сложности наших с братом отношений мы никогда не делили женщин.

— Ты прекрасно понял, что именно я от тебя хочу. — Тон короля стал холодным. — Ты должен быть с нами, в самом центре событий. Уверен, ты первый сможешь увидеть подвох там, где никто другой его вообще не заметит.

— Неужели комплимент? — хмыкнул я.

— Констатация факта. При всех своих недостатках ты крайне хитёр и наблюдателен. Да и кто сможет понять замысел преступника лучше, чем другой преступник?

Эту шпильку я проглотил молча.

— Как скажешь, Хан. — Я изобразил поклон, да ещё и сделал это по всем правилам. — Могу идти?

— Тебе придётся дать должность. Официальную, — чуть подумав, сказал король. — Будешь помощником помощника моего секретаря.

Нет, ну сколько можно меня унижать?

— Хан, а давай не будем надо мной издеваться? — Я даже не думал скрывать свое недовольство.

— А чем тебе не нравится? Отличный вариант, — продолжал веселиться братец.

Да, я знал, что ему доставляет удовольствие морально ставить меня на колени. Однажды я даже сам был вынужден опуститься перед ним в эту унизительную позу, но тогда вопрос стоял ребром, а Хан в кои-то веки вспомнил, что мы двоюродные братья.

— Давай что-нибудь более полезное, — предложил я.