По снегу босиком, вместе

Одно хорошо: сумеречную живность мы знаем давно и во всех проявлениях. Представляешь, Ди, я даже вспомнил заклинание огненного меча. Со времен спарринг-тренировок в Артеке его не использовал.

Лер упал на иноковрик у костра и устало потянулся. Потом вдруг снова быстро сел, и развернувшись к Валентину спросил:

— Это то самое место? Ты ведь что-то понял и глупо молчишь?

Застегивавший молнию на штанах Кот вздрогнул и с шипением выдохнул. Натянул пушистую толстовку на мускулистое и волосатое тело, подхватил снова кружку.

В тревожную эту ночь каждое их движение смотрелась, как часть мистического ритуала. Пламя костра, звезды и опасности, подступающие со всех сторон.

— Да. Я нашел их там, наверху. В кальдере, прямо на льду. Ниже по склону на север есть активная и горячая трещина… А понял… Да только теперь: ее тогда так же поймали, выудив морок из глубин памяти. — Он нервно сглотнул, кривя губы и съежился. — Знаете, вы бессмертные, странно живете. Так, будто для вас каждый день - жизнь, и она завтра закончится.

А мы… Так, будто в запасе у нас вечный срок.

— Ты догадываешься, что могло привести ее сюда? Беременную тяжело, одну, скрыв от всех свой маршрут? — голос Лера звучал беспощадно.

— Откуда?! — Кот был потрясен, даже голос разом потерял, помолчал пару секунд и взяв себя в руки добавил: — мои догадки лишь крик души ослепленного горем мужчины. Нет доказательств. Совсем никаких.

— А ты покричи, Кот. Мы послушаем. Постарайся. — Ди тоже к нему развернулась, протягивая миску аппетитно пахнущего варева, вместе с ложкой.

Леру достался сам горячий котелок, а ей — глубокая крышка. Только теперь Кот вдруг понял, как мучительно, иссушающе голоден.

Быстро и молча насытившись он поставил миску на коврик и свой начал печальный рассказ.

О том, как это сложно: любить ту, кто заведомо тебя во всем превосходит. Дар, сила, вечность. Она взошла в его жизни как солнце. Линкс для нее был лишь коротким эпизодом. Лекарством от страшной болезни: — любви.

— Я не знал ничего о ее прошлом.

Даже лет сколько ей. И не спрашивал, зачем? Жил одним днем, каждое утро благодаря Создателя за это счастье. А когда понял, что Валис беременна, чуть с ума не сошел. А она… молча плакала. И призналась однажды, что мечтала о детях, практически целую вечность, но... не моих. Вот такая история.

Это было понятно: у бессмертных-то пар дети рождались не часто, а уж у таких… Когда-то вообще единицы, истории их появления передавались из уст в уста, как легенды и мифы.