1. Анастасия. Дело для нежной барышни (псевдоним: Тата Орлова)

– Мы же с тобой понимаем, что такого не бывает?

- Осведомители в один голос твердят, что никто и ничего. Ни своих, ни залетных. 

- Два случая, - качнул головой Соул. – Через шесть дней докладывать императору, а мы так и не сдвинулись с мертвой точки.

Чтобы понять,  о чем говорили, хватило и этого.  У нас его называли делом ювелиров. Две дерзкие кражи в ремесленном районе. Два почтенных мастера, главы семейств, в которых тайны работы с металлами и камнями передавались из поколения в поколение уже не одну сотню лет.

Вел его другой следователь, но судя по тому, что Соул беседовал с Маркони, кое-кому предстояло взвалить на свои плечи еще один груз.

- Начинать придется с нуля, - поднял свою чашку старший следователь, посмотрел… та оказалась пустой, поставил обратно. – С осмотра.

Соул перевел взгляд на меня... Я сделал вид, будто не понимаю, что бы он мог значить.

- Возьми группу Настасьи, - вновь обратился Фарих к Маркони. – Смышленая, вдруг увидит то, что другие пропустили.

- Это вы обо мне? – встрепенулась я, словно только очнувшись.

- Не, - качнул головой Маркони, глядя на Соула, - она не знает, что такое дисциплина.

- Зато она не оставит начальство голодным, - себе под нос прошептала я. – Не то, что некоторые.

Меня, как это и предполагалось, не услышали.

- Значит, так и решим. Дело забираешь себе. Группу Волконской – тоже.

- А меня спросить? – вновь подала я голос.

На этот раз меня не проигнорировали:

- Что с князем? – Соул и так не выглядел довольным, теперь же словно закаменел.

Я ему не завидовала. Когда личное и служебное начинало сплетаться в один клубок, количество проблем чаще всего значительно увеличивалось.

Это мне с Николасом в свое время повезло – он с пониманием относился к ситуациям, когда после нескольких дней отсутствия я обнаруживалась спящей в постели Сэма. То, что оба были в одежде, могло служить смягчающим обстоятельством, но вряд ли для многих. Таких, как Сванетти – единицы...

Мысль мне не понравилась. Было в ней что-то… ностальгическое.

- Не верю я ему! – неожиданно для самой себя выдала я, поднявшись со стула. Отошла к окну. – Никак не могу избавиться от ощущения, что он манипулирует нами. 

- Тобой, - поправил меня Маркони. 

Я оглянулась... Затылок Соула выражал недовольство, лицо старшего следователя было непроницаемым.

- По его словам, - пропустила я уточнение Маркони, - нашего «некто» интересовала весна-лето одна тысяча семьсот девяносто четвертого года.