Империя драконов 2. Чародейка смерти

И не одного, а двух!

— Печать на ее теле скрывает ауру? — задумчиво произнес дракон, обойдя грубо вытесанный стол из черной древесины.

— Не имею ни малейшего представления. Но мне впервые было так сложно использовать Око. — Диэса замолчала, вскинула неуверенный взгляд на прохаживающегося по лавке принца и осторожно произнесла: — У меня нет допуска к императорским архивам.

— Он есть только у императора, — незамедлительно ответил Нилмэйн.

Взял с полки металлическую бляшку с гербом Норонской империи, покрутил в руке, разглядывая высеченного цербера.

— За проникновение в императорский архив отправляют в Крепость Отверженных, если решат, что ты еще можешь быть полезен, или на плаху, если решат, что нет. И без вариантов, — добавил дракон, вернул символ вражеских земель на место и повернулся к эльфийке, которая скептично искривила губы, намекая, что Нилмэйна это, в общем-то, ни разу не останавливало. — Так ты поэтому обратилась ко мне? И Эларонис, и Шивьен, конечно же, не знают.

— Иначе меня бы здесь не было, — отрезала темная.

— Я прекрасно осведомлен о твоей верности брату. В противном случае уже бы давно избавился от тебя, — улыбнулся светлый.

Мракинберг хмыкнула, ни секунды не сомневаясь, что так бы и было. И все же горечь от вынужденных действий от дракона не укрылась.

— Не стоит угнетаться, Диэса. В свое время Эларонис поймет.

— Какое бы решение наследный принц ни принял, мне останется лишь принять его.

В последний год эльфийка слишком часто повторяла эту реплику. Но никогда не переставала надеяться, что Элай сможет простить.

— Контроль Эларониса ослаб, — отрешенно произнес Нилмэйн. — Тогда почему он не убил Арэю, когда обернулся драконом? Ему хватило выдержки?

В последней мысли старший принц уж очень сомневался.

— Он утверждает, что дракона контролировала Вилиас. Но что больше выводит меня из себя… — Пауза и разъяренное: — Она приказала Эларонису убить Шивьена!

— Судя по тому, что твой благоверный жив-здоров, приказ не был исполнен, — насмешливо заметил дракон и уже без тени улыбки произнес: — Считаешь, Арэя намеренно не вложила силу в слова?

— Я отсутствовала, когда это случилось.

И последнее относилось к самой себе, тому, что ее не было в такой важный момент рядом.

— Проклятый поцелуй, насколько мне известно, требует слов подчинения. И тот, кого подчиняют, должен сам коснуться губ ведьмы.