Фортуния любит отчаянных

Лейтенант преподнес мне выточенный из бутылочного осколка медальон на цепочке с серебрящейся гравировкой "За безумное винопитие". В путанице линий я угадала фигуру в мундире с магстрелом в одной руке и бокалом в другой. На плече фигуры лежала коса, что указывало на женский пол. К горлу подкатил комок, я наклонила голову, и под восторженный рев гвардейцев лейтенант надел мне медальон на шею. К стриксу Альфреда. Это была та минута, за которую и десять лет отдать не жаль.

Солдаты достали кружки и разлили понемногу тем, кто не был на дежурстве.

Прастон лишь шевельнул усом, но возражать не стал. Фехтование определенно откладывалось.

Возвращаясь к себе я раздумывала над создавшимся положением. Боюсь, восстановить добрые отношения между мной и братом не в моих силах. Никто не обвинял Альфреда в трусости. Все понимали, что стоило ему самому выйти на переговоры, как его немедленно попытались бы схватить, под Белым дворцом пролились бы реки крови, и если бы Альфреда арестовали или убили, в стране вспыхнула бы война.

Альфред сделал все, что мог — приготовив заранее путь для отступления, вовремя им воспользовался, собрал команду, которая встала за него насмерть, и дождался войск. Но героиней дня, вовсе того не желая, стала младшая сестра. Этого Альфред стерпеть не мог.

Глава 12

На шестой день появилось какое-никакое развлечение: советник сообщил мне, что сегодня день дам-просительниц, и Его Величество поручает прием мне, наказав Ее Величеству присутствовать при разборе дел.

После смерти матушки, которую я едва помнила, "женские" приемы вела вдовствующая герцогиня Тальм, но когда мне исполнилось четырнадцать, я настояла на передаче мне сих обязанностей, и старушка с облегчением удалилась в поместье на юге.

Раз в месяц я выслушивала жалобы по дамским вопросам, принимала решения или направляла с грамотой к нужным людям. Когда Эгберт женился, папенька попробовал передать приемы старшей принцессе Клотильде, но мы обе воспротивились. Я — потому что хотела заниматься государственными делами, она — потому что не хотела.

Ее, пятую дочь материкового герцога, растили в обители, и мне казалось, она боялась людей.

Тот год, что я провела при Великой Гипатии, приемы не вел никто. Альфреда и его супругу Эгберт всячески отстранял от государственных дел. Но теперь я вернулась и собиралась принять страждущих. Новоиспеченная королева робко села рядом. Если меня все-таки выдадут замуж, приемы придется вести Мирандии.