Фортуния любит отчаянных

Год назад на балу у герцога Тальма вы подарили мне кадриль, а после мы побеседовали на балконе у дерева с розовыми цветами.

— Милод, откуда бы вам знать, что это была именно я? На маскараде у герцога Тальма меня никто не узнал.

— Полагаю, многие узнали, но только у простолюдинов принято кричать "маска, я тебя знаю". Впрочем, уверен, что для большинства ваша личность осталась тайной. Люди так ненаблюдательны.

— Вы уверены, что это была я? И под какой же маской?

— На вас была двойная маска. Верх оформлен в виде золотой полумаски с рельефными узорами и кружевом по краю, нижняя часть лица — белое кракле с золотыми губами.

— Хм... Пожалуй, вы меня, действительно, узнали. Но в тот вечер я столько раз танцевала и столько раз выходила на балкон, что я, признаться, не могу сказать, что помню всех, с кем довелось побеседовать.

— На мне была полумаска с длинным носом, раскрашенная в черное с серебром.

Я покачала головой. Увы, нет, не помню.

— Признаюсь, Ваше Высочество, — продолжал Сантион, — вы произвели на меня впечатление, и я огорчился, понимая, что никогда не смогу даже позвать вас на свидание, не говоря уже о большем.

Склонившись, он приложил руку к сердцу и улыбался так задорно, что отказать не было никакой возможности.

— Хорошо. После ужина, в восемь часов. Вас встретят у входа и сопроводят.

— Благодарю вас, Ваше Высочество, — от его улыбки внутри что-то дрогнуло, и я поспешила распрощаться.

Близилось время обеда, и мы вернулись в мои апартаменты, чтобы освежиться и переодеться после прогулки.

Нет, я не помню, в каких масках были мои кавалеры на том балу. Слишком гладко звучит. Неужели я могла поразить Сантиона одним разговором? Я не считала себя скучной или неинтересной, но вряд ли без короны мои достоинства смогли бы подвигнуть кого-нибудь сражаться за место у ворот.

— Агни, ты не узнала, за что заплатил Сантион тому слуге?

— Ваше Высочество, вроде как лорд просил его разузнать, что принцесса любит, где бывает, то, сё... Но видно было, что врет. Странный он, Ваше Высочество.

— Чем же он странен?

— Все знают, что я ваша горничная, при вас я, то есть. И Сантион его про принцессу просил разузнать. А он, слуга этот, меня ни о чем не спросил.