Фортуния любит отчаянных

— Эти олухи мне двух рядовых пытались подсунуть, — наябедничала я.

— Меня будить побоялись, значит.

— А второй зачем?

— Эти лоботрясы, Ваше Высочество, — вступил в разговор лейтенант, — в карты разыгрывали, кому с вами разминаться. У них считается, что экзерциции с Ее Высочеством дают благословение Фортунии.

Мы рассмеялись.

— Ее Высочество давно переросла благословения рядовых, господин лейтенант, — ответил Прастон. — Завтра намылю им шею. К бою!

Прастон был совершенно незаменим в распознавании ошибок и построении последовательности ударов для экзерциций, поэтому мог себе позволить некоторые вольности в обращении.

Через полчаса я заметно выдохлась, и вот тогда Прастон вступил в дело. Лейтенанта отправили назад, дабы не ронять авторитет Короны.

— Кадет! — рычал сержант. — Задница, как у курицы на насесте, голову в плечи вжал, да тебя любой сопляк три раза стукнет, пока повернешься!

Я получала трижды: по плечу, по бедру и по упомянутому месту, пока не выравнивала стойку. Удары отрабатывали до изнеможения — моего.

Еще через полчаса возвращались назад: впереди грозный сержант, за ним едва волочащий ноги кадет с растрепанной косой.

Вернувшись, я написала записку казначею и наказала Агни отнести ее с утра. Прастон, хоть и ворчал, но премии за тренировки Ее Высочества любил. А как не любить, когда у тебя пять дочерей. Он потому в сержантах и засиделся, что тренировать гарнизон королевского дворца — дело денежное (на это дело папенька денег не жалел), а жизнь в столице с сержантом для женщин предпочтительней, чем при офицере, которого могут послать, куда Дионисий кентавров не гонял.

Так что, хоть Прастон и обещал членовредительство посыльному, который выдергивал из-за карточного стола, а то и из койки в дни дежурств, но за мое ходатайство оставить его вечным сержантом при гарнизоне Большого дворца был благодарен.

День третий

"Темная лошадка" поджидал меня у выхода в сад. Отвесив положенный поклон он пристроился рядом и завел приличествующий случаю светский разговор о погоде.

Но стоило нам углубиться в садовый лабиринт, как Дженкинс прервал размышления о возможности завтрашнего дождя и будто между делом спросил:

— Ваше Высочество, могу я поинтересоваться, какое испытание вы назначили для меня? Будет ли это потерявшийся щенок или заплаканный ребенок?

— Отчего вы решили, что вас ждет такое испытание? — благодаря дворцовой выучке я умела удерживать удивление внутри.

— Окна моей комнаты выходят на дорожку из хозяйственной части.