Случайная помощница монстролога

– Простите, – я окончательно избавилась от изорванной и испачканной кровью ткани и принялась рассматривать то, что под ней скрывалось – подтянутое, жилистое тело, расчерченное целой сетью витиеватых татуировок, изображающих печати и символы. Они покрывали руки от запястий и уходили на плечи и спину. Отдельные, явно имеющие собственный смысл, они красиво вплетались в общий рисунок и перекликались друг с другом. И только две из них разительно отличались.

Одна – на правом плече, выглядела угловатой, как будто рисунок, высеченный на камне.

Я невольно потянулась к этому рисунку и слегка коснулась его пальцами.

– Ай, – отдёрнула руку, когда по ней ударил сильный разряд электричества. – Что это? – спросила настороженно.

– Это нательная печать, которая сегодня меня подвела, – ответил Арвин.

Мне вспомнилось желтоватое сияние, исходившее от его руки, и то, как резко оно погасло.

– И часто она вас так подводит? – поинтересовалась, усилием воли заставляя себя оторвать взгляд от рисунка и вернуться за бинтом.

– Сегодня в первый раз. – Арвин выглядел задумчивым и серьёзным. – Знаете, Эрна, я и молоха, который в зимнее время проснулся и зачем-то пришёл в город тоже сегодня видел впервые. Они ведь зимой спят, а к людям и вовсе не подходят.

– Ну, не подходят и не подходят, – пожала я плечами, примеряясь к ране. – Сейчас будет больно, – предупредила, прикладывая смоченный в эссенции бинт, но в ответ не последовало никаких «ай» и «Эрна, аккуратнее!».

– Было больно? – спросила, так и не дождавшись от него реакции.

Арвин покачал головой.

– Нет, у вас удивительно лёгкая рука.

– Это у меня от бабушки, – ляпнула зачем-то. – А эти татуировки, что они означают? – поинтересовалась, чтобы сменить тему.

– Вы ведь из обычного рода? – спросил Арвин без намёка на подозрительность, и я кивнула наугад. – Значит, своими глазами не видели. Но всё равно должны были слышать про родовые печати, – он посмотрел на меня многозначительно, и я на всякий случай кивнула ещё раз.

Мне вспомнилось, как совсем недавно он обозвал меня бездарностью за отсутствие таких вот печатей. Стало немного досадно: у Арвина Макроя дара было целых два, а у Эрны Лоренц ни единого.