Что ты несёшь с собой - часть I

— Я видела с балкона, сундуки ваши привезли, переоденем вас во что полегче, день будет жаркий.

— Сама не таскай тяжести, — наказала я, раздёргивая полог с другой стороны кровати. В лицо ударил светло-зелёный свет, отфильтрованный кронами лиан. — Найди здешних слуг или хоть учеников каких-нибудь.

Из омывальной я вышла, завёрнутая в простыню, на случай если кто-то из призванных Буппой слуг как раз оказался в покоях. И не зря: посреди моей спальни стоял какой-то мужчина.

Не махарьят. Светленький такой, будто не то что махары, солнца в жизни не видел.

— Это что? — выпалила я, придерживая простыню на груди.

— Я бы попросил, чтобы... — как раз говорил он, но при виде меня осёкся. Похоже, пока я мылась, он тут препирался с Буппой: служанка стояла от меня за ширмой, сложив руки на груди. — Э-э, пранья Кессарин?

— Она самая, — процедила я. — С кем имею честь беседовать посреди собственной спальни неодетая?

До него, кажется, только что дошло, что на мне не чересчур потасканный чонг, а простыня.

— Вы... — запнулся он. Сверкнул пунцовыми узорами и скатился по лестнице.

— Бесстыдник, — фыркнула Буппа. — Я его три раза пыталась предупредить, не слушает вообще!

— Кто это был?

— Да тут какой-то, — махнула рукой Буппа. — Управляющий или кто его знает. Я пару мальчишек позвала сундуки таскать, а этот явился, мол, что тут происходит да кто посмел эксплуатировать учеников! А я ему говорю, если ты тут заправляешь, так организовал бы пранье доставку поклажи! Вот, я сейчас сам разберусь, ты, мол, не лезь.

— Понятно.

Я критически себя оглядела. Ну хотя бы цвет кожи удержала, несмотря на удивление. Узоры мои тлели, как забытые угли, но тут уж сам виноват. К счастью, оказалось, что ученики успели затащить наверх один сундук, так что для меня нашёлся костюм — приличное чоли, длинная юбка-солнце и несколько разных сатик, из которых я выбрала самую непрозрачную, чтобы не сверкать мышцами живота.

— Пранья, куда же вы собрались? — одёрнула меня Буппа, когда я уже намеревалась сбежать по лестнице и пойти надрать этому управляющему все подвернувшиеся места.

— Сегодня ж уже не свадьба, — растерялась я. И под взглядом Буппы поняла, что свадьба — не свадьба, а с голым лицом меня никто из дому не выпустит. Небеса, скорее бы уже сжечь тут всё к прародителю!

В итоге из дома я вышла значительно позже, размалёванная и заплетённая, как праздничная статуя.