Что ты несёшь с собой - часть I

— Подождите, — просипел Джароэнчай. — Это что, сделано... из демонов?

Я кивнула. Большая часть дряни для сведения счётов с врагами делается из демонов.

— Их морят голодом, пока они не ужимаются, а потом скручивают в жгутики... Если демон большой, то складывают такой жгутик во много раз. Ну и проклятиями приправляют, чтобы сшить всё это в сноп. Махары на такое уходит обоз. Прошитых уже невозможно вернуть в исходную форму, даже если накормить. Остаётся только сжечь.

Нирана стошнило прямо на настил, и я решила всё-таки встать и пойти в дом, авось там уже стало попрохладнее.

— Прани! — воскликнула Буппа, тяжело поднимаясь с колен. — Небеса милостивые, сейчас же мыться!

Я оглядела себя. Тело-то я защитила пеленой, а вот нежные белые шелка местами прогорели насквозь. От широких рукавов остались жалкие лоскуты. Волосы тоже местами подпалило. И всё это было изгваздано в желтоватой мути пруда и саже от обуглившихся досок.

— Может, завтра?.. — робко попросила я, сама понимая, что никто меня в таком виде на чистые простыни не пустит.

— И завтра тоже! — категорично заявила Буппа, сцапала меня за запястье и уволокла в свой банный мир.

На следующий день меня подняли затемно, чтобы начать приготовления. Ещё вчера я страдала, что со мной слишком долго возятся, но это не шло ни в какое сравнение с сегодняшними мучениями. Время от времени Буппа подводила меня к огромному зеркалу в омывальной и заставляла крутиться, чтобы оценить плоды своих трудов, после чего кто-нибудь из служанок замечал огрех, и всё начиналось сначала.

Они издевались надо мной от четвёртой до двенадцатой большой чаши, и когда мы наконец выдвинулись на встречу с Кессарин, солнце уже перевалило за полдень. В самый разгар зноя на улицах почти не осталось людей — на то и был расчёт, но сидеть в душной тесной повозке, которая нагревалась, как бочка с перегноем, то ещё удовольствие.

Чтобы добраться до особняка Адульядежа в приличном виде и не растворить собственным потом наведённую красоту, мне пришлось окутать себя пеленой прохлады, которая светилась на всю повозку. К счастью, снаружи, на ярком солнце, это было не очень заметно.

— А как же мой меч? — спохватилась я, когда мы с Джароэнчаем и Буппой отъехали от дома.

Ниран уставился на меня.