Куда выбрасывает беглянок, или посторонись — барсуки летят!

Чем наша скромная обитель богов может послужить достопочтенным митрам?

В полумраке готического храма перед нами неожиданно вырос маленький, толстенький монах с облезлым хвостом. Его тучное тело напоминало желе, толстые щеки заплыли жиром, глаза сквозь узкие щели внимательно изучали нежданных прихожан. Взгляд цепкий. Причмокивая своими толстыми губами, он словно пытался угадать, кто же из нас богат, чтобы обобрать того до нитки, ссылаясь на всевозможные «церковные» нужды. Его ряса разительно отличалась от одежды земных священнослужителей: тончайший шелк, вышивка серебряными нитями по всей площади ткани.

Первый подал голос Пирс:

– Мы наемники, пришли отдать почести своим богам, – выйдя вперед, он отодвинул неприятного толстяка в сторону и зашагал в одном ему известном направлении. Мы, не сговариваясь, молча последовали за ним.

Монах сплюнул в сторону, как только (цитата: «эти грязные твари») скрылись из виду.

Мы остановились за вторым поворотом в ожидании Ё. Долетев до нас, она подтвердила, что толстяк ушел в другом направлении. Все посмотрели на меня. Я воззвала мысленно к Мойре и повела ребят.

Ее алтарь, как и другие алтари темных богов, располагался на подземном ярусе. Спустившись по винтовой лестнице приблизительно на минус седьмой этажей, мы встретились со скульптурой богини, подсвеченной одинокой лучиной. Алтарь разместился под ступнями божества, в объемной чаше.

– Это не Крам… Верно?.. Софь? – с дрожью в голосе, как бы уточняя, спросила Кьяра, продолжая пятиться назад к ступеням.

Ребята тоже порядком напряглись. Меня прожигали взгляды, мысленно я чувствовала, что все ждут от меня пояснений.

– Мойра, – решив быть немногословной, я дала короткий ответ, и поволокла первого жмурика. Кряхтя, добавила, – Крам второй на очереди. Все сами увидите, но без лишних вопросов, пожалуйста.

Ребята переглянулись и присоединились к моему «веселому» занятию.

Пятерых убитых мы расположили в чаше, предварительно вытащив из мешков. Затем наступила очередь главного подарка богине: обернутого в паутину букмекера, не особо церемонясь, закинул на алтарь Пирс. Аккуратным росчерком кинжала Маха распорол кокон, в тот же миг Луи запечатал перепуганному до смерти сатиру рот, и только после зафиксировал ему ноги, руки и голову.

– Какая встреча, митр Ксаль, – Ё, недовольно фыркнув, пнула еще живого сатира в глаз.