Жена напоказ

Я хотела было сказать псу, чтобы не шумел, но только открыла рот — и тут же закрыла, потому что в горле стало невероятно тесно. Кто бы подал воды — самой уже не дотянуться. Впервые со мной случился настолько сильный прилив. Раньше удавалось справляться почти безболезненно. А тут, похоже, слишком много обстоятельств сложилось против меня.

Шинакорн куда-то умчался. Его приглушённый лай бил по ушам, словно колотушки по плохо натянутому бубну. Затем он вернулся и, схватившись огромной челюстью за подлокотник моего стула, развернул меня к себе вместе с ним.

У меня даже хватило сил поразиться такой мощи.

Огромные чёрные лапищи вдавились мне в колени. Какие тяжёлые! С ума сойти! Зелёные глаза Лабьета оказались невероятно близко от моих. Чёрный нос почти коснулся лица. Шинакорн как будто хотел от меня чего-то, только не мог сказать. И я, повинуясь необъяснимому призыву, обхватила его за широченную шею.

В тот же миг по мышцам потекла упоительная прохлада. Руки начали слабеть, но я ещё пыталась уцепиться пальцами за короткую шерсть Лабьета.

Он дышал у меня над ухом жарко и чуть надрывно. Огромное сердце пса как будто стучало мне в щёку, которой я прижималась к его груди. Что-то давило мне на виски, я слышала голос, но не могла разобрать ни слова.

А когда опаляющая волна откатилась, оставляя за собой невероятную слабость, Лабьет, стряхнув меня со своей шеи, спрыгнул на пол. Неверными шагами он отдалился, замер, низко опустив голову, а затем рухнул боком, словно его подкосило.

Гнев Первородных! Я что, убила пса месье дознавателя?!

Но от сердца чуть отлегло, когда по столовой, словно далёкие раскаты грома, поплыл умиротворённый храп шинакорна.

Его крутой бок мерно поднимался и опускался, ухо подрагивало. В общем, выглядел он как не дошедший до постели пьяница, которому вполне удобно и на ковре. Кажется, обошлось. Но на какой-то миг мне почудилось, что я просто выжгла Лабьету всё внутри.

— С вами всё в порядке, ваше сиятельство? — встревоженный голос мадам Хибоу вонзился в сгустившееся вокруг напряжение, словно копьё.

Я вздрогнула и неловким взмахом руки скинула со стола чашку. Та плеснула мне на колени остатками кофе и, жалобно хрустнув, разлетелась на осколки. Я выругалась сквозь зубы, стараясь сделать это настолько тихо, чтобы не задеть тонких чувств экономки.

— Со мной всё хорошо, мадам Хибоу! — вышло чуть более раздражённо, чем нужно.

— А почему тогда этот пёс лаял, как бешеный? — Женщина с сомнением покосилась на спящего Лабьета.

— Кто же его знает.