Жена напоказ

Но, похоже, настроение у Мариэтты было испорчено окончательно. Она рассеянно смотрела мимо кавалера, рассеянно отвечала и отрешённо улыбалась на его слова. И как бы невзначай, но достаточно заметно для стороннего наблюдателя избегала любых касаний, на которых Ксавье то и дело пытался настаивать.

“Что-то мне кажется, что сегодня мы вернулись к исходной точке… — недовольно ворчал шинакорн. — А ведь Конфетка была уже почти у нас в руках. Вернее, у тебя. И не только в руках. После такого — только в храм и брачную постель, честное слово!”

Ренельд отмалчивался, не желая вступать с ним в пустые пререкания.

И всеми силами пытался вытолкать вдовушку из своих мыслей.

В итоге ничего особо полезного вокруг имения обнаружить не удалось. Всё те же обрывки заклинания, подпалины в виде кругов на земле и обрывочный след канала, который внезапно терялся, словно его обрубили. Одно лишь пополнение в фактах: последние две ловушки и правда были связаны. Их силы стекались к одному источнику. К какому — вот главный вопрос. Это человек или просто некий накопитель? В любом случае становилось понятно всё отчётливее: там точно замешана тёмная аура.

Только она может притягивать свет так быстро, а от взаимодействия с ним, да при умелом использовании, её след сам собой нейтрализуется.

От длительной прогулки остатки пекущих ощущений в теле наконец растворились, оставив только лёгкий шлейф, словно бы ожог. Надо же! А впервый раз, когда Ренельд соприкоснулся с аурой вдовушки, всё выглядело гораздо приятнее. То ли состояние её ауры с того дня изменилось, то ли поток оказался слишком сильным.

Но сейчас это больше походило не на опьянение, а на похмелье. Причём похмелье довольно жестокое. Словно после бочки дешёвого креплёного вина, что подают в окраинных тавернах.

Но наконец сумасшедший день закончился, и с рассветом Ренельд отправился обратно в Марбр. Королевский заклинатель обещал предоставить исследования тех знаков, что сумела увидеть Мариэтта на двери своего погреба. Возможно, и Юго прислал что-то. Желательно обнадёживающее.

Едва переведя дух с дороги, Ренельд вошёл в приёмную своего кабинета, и Тибер тут же подскочил с места.

— Вам письмо, ваша светлость, — бодро выдал он.

“Радуйся, что наша светлость не светится на самом деле, — по привычке забыв, что тот его не слышит, проворчал Лабьет. — Была такая опасность”.

Ренельд проводил напарника хмурым взглядом, принимая из рук помощника большой конверт. Подписан тот был неразборчивыми, но знакомыми закорючками Юго — это хорошо.