Жена напоказ

— Я не откажусь от порции Конфеткиного света. Прямо что-то лапу заломило. И жжёт… Как жжёт шкуру. Аж печёт, честное слово!”

— Свет ему вреден? — Графинюшка осторожно погладила псу бок.

И сразу отвернулась, словно бы пытаясь что-то скрыть, но ожидая ответа со всем вниманием. Конечно, она не догадывается, что Ренельд знает о том случае, когда Лабьет принял на себя излишки её маги. Кому было ей о том рассказать? Казалось бы.

— В больших количествах — да, — пришлось избежать прямых намёков на свою осведомлённость. — В малых он может оказывать опьяняющее или обезболивающее действие.

“Так я о чём и говорю! — с готовностью подтвердил шинакорн. — Прямо очень нужно обезболивание!”

Он вдруг вскинул голову и заскулил таким тоненьким голосом, словно вдовушка села ему на причинные места. Та, конечно, разжалобилась — по глазам стало видно. Они наполнились таким потрясающе тёплым янтарём, что Ренельду и самому захотелось к ней прикоснуться. Она самыми кончиками пальцев дотронулась до подпалины на бедре Лабьета, и её аура расплескалась вокруг тёплой волной, даже окутала лицо.

— Не переусердствуйте, — предупредил Ренельд графиню.

Лабьет блаженно вытянул лапу и тихонько заколотил по дивану хвостом.

“Рен, может, ещё ухо мне почешешь? Тогда день вообще удастся!”

— Обойдёшься, — ответил тот, наблюдая, как шинакорна размазывает по дивану от бережного воздействия Мариэтты. — Тебе и так достаточно! Не привыкай.

“А может, я хочу привыкнуть? — вдруг удивительно жёстко буркнул Лабьет. — Тебе, может, тоже не мешало бы уже к кому-то привыкнуть”.

— Кажется, раньше тебя всё устраивало!

“То было раньше. Но я готов к переменам. В отличие от тебя”.

Пёс обиженно смолк. А Ренельд уставился в профиль Мариэтты. Она тоже успела привести себя в порядок, и ничто в её облике теперь не напоминало о недавнем происшествии. Волосы аккуратно убраны, только несколько прядок мягкими завитками лежали на шее и плечах. Платье тоже другое — чуть проще, чем то, что она заказывала нарочно для пикника. Да, может, так и лучше. Ренельд поймал себя на мысли, что хочет видеть на ней как можно меньше одежды.

И Мариэтта, словно услышав это, вдруг резко встала.

— Что ж, вижу, Лабьет скоро пойдёт на поправку. Рада, что с ним не всё так страшно, как я думала.

“Рен, задержи её”, — взмолился пёс.

— Нам нужно поговорить, мадам. — Ренельд шагнул к ней. — Не о следствии. А о том, что с вами происходит.

— Только не делайте вид, что это вас беспокоит! Я как-то справлялась с этим сама до встречи с вами.