Жена напоказ

Но ни о каком вреде здоровью тут и речи не может идти!

На этом я решила прекратить разговор, а маркиз не стал настаивать, позволяя мне остыть как раз к тому мигу, как мы всё же добрались до Пайета, а там и до винодельни. Первое, что я заметила, когда мы заехали на двор, это уже знакомый чёрный фургон, на козлах которого скучал унылый кучер. Возле него толклись двое жандармов, явно страдая от жары в плотной форме. И они заметно переполошились, когда увидели меня, решительно идущую к главному зданию винодельни.

— Где ваш старший? — только и бросила я на ходу оробевшим жандармам.

— Мадам д’Амран... — попытался пискнуть один.

Второй же, видно решив не связываться, махнул рукой как раз в ту сторону, куда я и направлялась.

Внутри было шумно, на лестнице кто-то топал и громко бубнил. А что ещё хуже, явно тянуло напряжением аур. Как бы Перетт не натворил глупостей!

— Месье Лимиер боевик? — на всякий случай уточнила я у маркиза.

Все оклики и приветствия попавшихся навстречу подручных старшего следователя проигнорировала. Они здесь чужие! Бесполезный раздражающий фактор, который из надежды на справедливость превратился в очередную проблему.

— Да, боевик. С весьма неплохими способностями, — предупреждающе подтвердил Ксавье, явно надеясь, что я проявлю как можно больше благоразумия.

В Бездну благоразумие, когда одного из самых ценных моих специалистов пытаются оболгать, да ещё и устранить! Точно — устранить.

Потому я влетела в кабинет Перетта, едва не разнеся в щепки ещё одну дверь. Хорошо, что с утра надела кольцо с вайлетом — последний на сегодняшний день мой защитный артефакт, который помогал сдерживать всплески. Иначе сожгла бы здесь всё в золу, четное слово!

Все мужчины, кто был внутри, тут же замерли, как на гравюре, что повествует о покарании Первородными неугодных. Перетт в магических наручниках со съехавшим набок узлом шейного платка. Взмыленный месье Лимиер, которому, похоже, пришлось всё же преодолеть некоторое сопротивление.

— Что здесь происходит?! — я едва успела успокоить собственный голос.

Холодное недоумение — и только.

— Мадам д’Амран, — начал было следователь с выражением мягкого снисхождения на лице. Но его весьма безвольная челюсть тут же обидчиво оттопырилась, когда он перевёл взгляд на вышедшего вперёд Ксавье.