Елена Прекрасная

– Доброе утро, дорогая! – произнёс он, подходя ко мне ближе. Непозволительно близко.

Я сделала шаг назад и упёрлась в незакрытую дверцу шкафа.

– Смущена? – самодовольно улыбнулся Иван.

– Н-нет, – выдавила из себя я, отводя взгляд в сторону.

– Смотри, мне не жалко! – царевича явно порадовала моя реакция.

Но я никак не отреагировала.

– Ладно, извини! – серьёзным тоном продолжил он. – Не стоит заставлять отца ждать, так что наряжай меня в рубашку, и пойдём!

– Хорошо! – как можно более непринуждённо улыбнулась я, подошла к кровати и сделала вид, будто что-то беру.

Он скептически вздёрнул бровь.

– Я подумала, что жаль закрывать такую красоту, – кивком головы я указала на его торс. – Поэтому сшила невидимую рубашку.

Иван скрестил руки на груди и молча продолжил буравить меня взглядом. На его губах заиграла лёгкая усмешка.

«Не верит! – пронеслось в голове. – Надо что-то делать!»

– Эта магическая рубашка, и она проявляется лишь в минуты опасности.

– А как ты её держишь, если она невидимая? – задал хороший вопрос Иван.

– Я её изготовила, поэтому я её вижу всегда, – продолжала сочинять я.

– То есть, если я надену её, то мой шикарный торс будут видеть все, кроме моей невесты?

Этот вопрос застал меня врасплох. Опустив взгляд, я почесала ключицу. Абсолютно не складная версия разваливалась прямо на глазах.

– Ну да, – неуверенно ответила я. – Я как-то не продумала этот момент, прости!

– Ладно, надевай! – Иван развернулся ко мне спиной и отвёл руки назад. Я сделала вид, будто надеваю на них рукава. Затем я обошла Ивана и, встав к нему лицом, принялась якобы застёгивать невидимые пуговицы. Руки касались голого торса, отчего сердце забилось чаще. И чем ниже я спускалась, застёгивая эти чёртовы пуговицы, тем чаще оно билось…

– Г… – хотела я сообщить, что готово, но в горле пересохло.

– Ничего не чувствую! – Иван схватил мои руки и приложил их ладонями прямо к своей груди. – Как ткань на ощупь, приятная?

Я так и замерла, глядя на свои руки, обхватывающие голый торс мужчины, которого я знала всего два дня. И неважно, что он считался моим женихом. Моя неловкость от этого никуда не исчезла.

Медленно я подняла глаза на его лицо, так и не отрывая рук от груди. Он смотрел на меня с довольной ухмылкой.