Цветы цвета неба

Он задумчиво сидел и смотрел в окно. Чтобы привлечь его внимание, я с трудом, но дотянулась до стакана тумбочке и стукнула им по тумбочке. Гест повернулся и вопросительно посмотрел на меня.

- Тимеа? – прошептала я.

Звук издать я не смогла, но по губам было понятно, что я имею ввиду.

- Она тут. На кухне. Гуда учит ее готовить свои фирменные пироги, - улыбнулся он.

Закончив кормление, я просто сидела и любовалась сыном. Сейчас сложно было судить на кого он больше похож. Но редкие волосики на голове были темными.

- Мне кажется, что он похож на отца, - прошептал Рыжик тихо, присев рядом с нами. – На счет отца твоего сына… Почему ты сразу нам не рассказала?

Я пожала плечами. Как я сейчас объясню?

- Придет время ты все равно расскажешь, как же тебя так угораздило. - Я хмуро на него посмотрела. – Ладно, ладно, я догадываюсь как. Он тот, которого ты спасла в лагере под Дриной? Ты про него еще эделу Магниру говорила, что тебе удалось оставить его дар.

Кивнула.

- Да он тебе теперь вдвойне обязан – и дар ему сохранила и такого чудесного сына родила, - усмехнулся Гест.

Я лишь кисло улыбнулась.

- Теперь-то я понимаю, почему он так спохватился и примчал наш отряд вам на выручку у границы, когда на вас вадомийцы напали, - добавил Рыжик. Я удивленно подняла брови. – Еще тогда я заметил странность. Заклинание ловко спрятали, но небольшие его следы были заметны. Наследник поставил на тебя метку – как только тебя ранили, он тут же об этом узнал.

Я тяжело вздохнула. Теперь-то уже и нельзя сказать, что он просто так меня бросил. Но это уже дело прошлое.

В дверь тихонько постучали. Торгест открыл - это была Тимеа.

Также шепотом она сказала:

- Я пришла вас проведать. Не помешаю?

Я помотала головой.

- Можно я на него посмотрю? – спросила жена Рыжика.

Я развернула Эйма в ее сторону. Тимеа присела рядом и восторженным взглядом смотрела на малыша.

- Какой же он хорошенький!

Она подняла на меня свои лучистые глаза, которые цветом напоминали мне глаза Риона.

***

Мое выздоровление же шло не так быстро. Отец разрешал мне брать сына на руки только когда я полулежала на кровати и то, только для кормления.