Замуж за Темнейшего, или Попаданка в беде

Та надула губы:

— Там схемы и ни одной картинки! А я попробую новый метод — символ и иллюзия, получится картинка, которая зависнет перед Шиилит в воздухе!

Пару мгновений мне казалось, что дракон сейчас откажет и велит Ане убираться прочь, но он подумал, кивнул:

— Ладно, смотри, что хочешь. Только не разбей ничего, — и вернулся к своему занятию.

Удивительно. Тот Каэм, которого я знала в первые дни пребывания в замке Ирр, был гораздо суровее.

— А вы-то чего хотели, Шиилит? — прервал он мои размышления, ссыпая измельчённый корень в чашу.

— Хотела поблагодарить вас за понимание… и заботу обо мне, пока я живу здесь. И… мне тоже жаль, что Хаарвен улетел.

Вспомнилось, как он вечером торопливо пожал руку Каэму, обнял Аню, поклонился мне и, приняв драконью форму, скрылся в багровом закатном небе. Никакой торжественности и публичных проводов, словно расставались не с дорогим другом, а с каким-нибудь слугой. Позже я узнала, что Хаарвен сам настоял на этом.

— Вам незачем благодарить меня, — в голосе Каэма промелькнуло нечто сродни удивлению. — Я выполняю свой долг, Шиилит. Вы же моя невеста. Что касается Хаарвена…

За спиной у меня что-то звякнуло. Аня смущённо хихикнула:

— Я чуть не уронила сосуд! Он такой большой, неуклюжий!

— Сдаётся мне, неуклюжий тут не сосуд, — ровным тоном произнёс Каэм и снова обратился ко мне, возобновляя прерванную фразу:

— Что касается Хаарвена, он пришлёт нам письмо, и, вероятно, завтра или послезавтра мы с вами полетим в Бланкастру, Шиилит.

Я закусила губу, размышляя, что будет, если я просто откажусь от поездки. Тем временем Аня аккуратно — как могла — притворила дверцы шкафа и заявила:

— Я выучила первый ряд, этого должно хватить для Шиилит.

Каэм едва заметно приподнял брови:

— Всего символов около двухсот. Вам придётся поторопиться, чтобы всё запомнить, моя благородная невеста.

— Учту, — мило улыбнулась я.

— Пойдём, Арен и Эльм нас ждут. В библиотеке ещё что-нибудь посмотрим, — потянула меня за рукав Аня. Уходя, я оглянулась на Каэма, мне почудилось, что вокруг него разливается озером тоска и одиночество, и страх, который я долгое время испытывала перед чёрным драконом, ослабел, уступая место толике сочувствия.

Что-то или кто-то в прошлом заставили его стать именно таким.