Крест и крыло

А я лежала рядом, стараясь его не разбудить - и тихо хлюпала носом.Оказывается, Даниэль хотел отдать мне свой талант. И отдал. Но вместе с талантом - остался и сам. Даже уйти не смог.Теперь мне было понятно, почему я не могла отпустить его. Почему не могла ближе сойтись с Мечи-славом, почему боялась самой себя...Это - нормально. И правильно.Сейчас я свободна. Свободна от чужого огня, который выжигал меня. От чужого разума, который был связан с моим. От чужой силы. И постепенно проявится мой талант. Мои чувства. Моя жизнь.

Теперь - только моя.И я очень сильно должна Мечиславу. Если бы я не была связана с ним, я бы оказалась связана с окон-чательно умершим вампиром. Я была бы уже мертва. Он не давал мне сойти с ума. Поддерживал. При-нимал на себя часть моего безумия. Не давал замкнуться в тоске и горечи.Наша связь очень помогла мне.Сейчас я намного лучше понимала, что такое - Печати. Это действительно, когда тело, разум, ду-ша - все делится на двоих. Беру я толстенную цепь - и сковываю двоих вместе. И никуда им друг от друга не деться. Ни в жизни, ни в смерти.Хорошо, что Даниэль смог уйти.Он ушел...От этой мысли слезы потекли еще сильнее. Я резко вытерла их углом одеяла.Я не буду об этом думать. Лучше я подумаю об этом завтра. Но и уснуть уже не смогу. Есть два вари-анта. Либо отправиться в гостиную и просидеть до утра в интернете, либо просто полежать.Сидеть не хотелось. Но если просто лежать... о чем бы таком подумать?А хотя бы о приезжающих родственниках.Ох.Лучше б это действительно был Альфонсо да Силва. ***История нашей семьи требует еще небольших пояснений.У деда родных не осталось, это так. Но у моей бабушки они были. А у мамы во время войны вообще уцелела вся семья. Так что у меня были и двоюродные и троюродные братья и сестры. А еще у мамы были брат и сестра. Тамара и Петя. Тамара - старшая, потом родилась мама, а потом и дядя Петруша. Почему Петруша?Дядя, откровенно говоря, производил на всех странное впечатление. Я никогда не видела более жи-вого и веселого человека. Имя Петр ему просто не подходило. Как не подходило бы оно веселому кло-уну Петрушке. Я просто обожала, когда он заявлялся в гости. Он готов был высмеивать - все. Телеви-дение, газеты, рекламу, прохожих, собак, троллейбусы и трамваи. Я сильно подозревала, что он не перестанет шутить и после смерти. Причем все это выходило у него настолько беззлобно...На него не обижались даже сами вышучиваемые. С ним было легко и весело, вне зависимости от то-го, кто ты - старик или ребенок.