Мама для княжны

Всё же мне не доводилось носить подобную одежду раньше. И волосы укладывать в более сложную причёску, чем обычная коса или пучок.

Но едва я открыла дверь, чтобы уже направить свои стопы в сторону детской, как пришлось столкнуться с препятствием.

– Мисси Орвин, хорошо, что вы уже встали. Вас ожидает Его Светлость, – важно произнес дворецкий или кто он туту, заложив руки за спину.

Мне, конечно, нужно поговорить с регентом, он потенциально самый осведомлённый из всех. Но как же не хочется лишний раз с ним встречаться!

Да и я планировала утро посвятить маленькой девочке.

Так… Алиэтта, коей сейчас представляюсь, «сестра» княгини или где?

– Спасибо. Только сначала я зайду к племяннице.

Постаралась сделать нужные акценты, а также гордо задрать нос и поджать губы на манер незабвенной мадам Эрвил.

Мужчина был мне едва выше плеча. Стоило же принять позу «сама важность», стал выглядеть ещё ниже. На круглом лице его мелькнуло странное выражение, но дворецкий быстро вернул маску отстраненной вежливости.

– Как пожелаете, мисси.

– Буду вам признательна, если сопроводите меня после на аудиенцию к регенту.

Получив в ответ утвердительный кивок, в нетерпении направилась к княжне. В детской на табурете у кроватки дремала женщина в возрасте, чуткий сон которой я невольно разрушила, подойдя ближе.

– Доброе утро, мисси, – тихо произнесла она, вставая и кланяясь.

– Вы…

– Меня зовут Лотия, я была кормилицей князя, – мягко подсказала располагающая к себе и внешним видом, и поведением женщина.

Уж эта точно опытная. И почему-то мне кажется, она бы не визжала, как та молоденькая девчонка, а отходила бы хорошенько негодника…. да вот хотя бы всё той же многострадальной табуреткой.

– Приятно познакомится. Мисса Лотия, неужели вы просидели тут остаток ночи?

– Конечно. Я рада, что меня наконец-то допустили до моей крошки.

– Как это понимать? – нахмурилась, и подошла ещё ближе, заглядывая в кроватку.

– С недавних пор к княжне приставили молодых нянь, а меня отправили на заслуженный отдых, – явно кого-то передразнивая, ответили мне.

В голосе женщины слышались и обида, и боль.

Полюбовавшись на сладко спящую малышку, я снова обернулась к кормилице, которая вовсе не выглядела старой. Но поговорить более обстоятельно нам не удалось – покашливанием дворецкий намекнул, что пора и честь знать.

– Извините, мисса, буду рада с вами поговорить позже, а сейчас мне нужно идти.