Сердце Адепта

— Да пошёл ты, Шемер! — крикнул с досадой адепт, чей эксперимент провалился.

Алиссана отвесила ему подзатыльник.

— Никакой брани в моём кабинете! — мастер Тарнен вручила ему ведро, пузырёк с нейтрализующей жидкостью и тряпку. — Убирай. И начинай заново.

Мастер над алхимией снова обошла всех адептов и остановилась подле Оствана. Буря в его флаконе изобиловала восхитительными золотыми молниями.

— Пафосно, но достойно, — коротко похвалила она. Затем также проверила работу Леона и со вздохом воззрилась на Суэйль.

Сидка виновато улыбнулась.

— Пожалуй, мне стоило начать с уроков алхимии в группе младших адептов, — её щёки залились смущённым румянцем. — Извините, что отняла ваше время, мастер.

Алиссана усмехнулась. На все попытки девушки сотворить хоть что-то приближённое к результату она смотрела с явным снисхождением.

— В таком случае, мы бы всё равно встретились, леди Суэйль, потому что курс общей алхимии у младших веду тоже я.

От неожиданности сидка выронила нагретую колбу, которую успел ловко подхватить услужливый Остван.

— Правда? И вас допускают? — растерянно спросила она.

Мастер Тарнен медленно моргнула.

— В каком смысле, допускают? — улыбка померкла на её лице вместе с доброжелательным выражением.

— Вам позволяют работать с детьми, несмотря на ваше прошлое? — вопрос Суэйль прозвучал столь непосредственно, будто она интересовалась, чистит ли Алиссана зубы по утрам.

В кабинете воцарилась гробовая тишина. Лишь ошмётки стихийной магии бушевали, закрытые в своих колбочках.

— Уточните вашу претензию, — сухо ответила мастер Тарнен.

Моргевейн напряглась, как кобра перед броском. Это была простая защитная реакция адептки, чьего близкого человека могли оскорбить. Разве что в лице Жнеца такая реакция могла оказаться фатальной для обидчика.

Рука Леона под столом легла на её колено. Сжала, предупреждая.

Мор скинула его ладонь, даже не повернув в его сторону головы.

— Прошу меня простить, если неумышленно обидела, — девушка склонила голову с виноватым видом. — Но у нас на Линдарине тот, кто хотя бы единожды совершил неправедный поступок, навсегда лишается права передавать свои знания младшему поколению и вообще подвергать их опасности, находясь рядом.

— Суровые у вас законы, леди Суэйль, — Алиссана дёрнула бровью.