Сердце Адепта

Только до этого понимания надо было дойти, а пока Остван c хитрющей улыбкой наблюдал за тем, как первогодки сбились в кучку вокруг мастера Амбер, с ужасом глядя на вышедшего вперёд мужчину.

Мастер Равенхолт развёл руки в стороны и забормотал, чтобы войти в транс. Его очи налились белым светом. И ворон, которому, не понравилось движение хозяина, сорвался с его плеча, чтобы сделать круг над площадью.

Нити мрака потянулись за его крыльями мутным шлейфом.

Птица облетела место праздника и взметнулась вверх, к солнцу.

Только тогда собравшиеся заметили, что краски вокруг померкли. Солнечный свет будто бы пробивался сквозь невидимую вуаль, которая окутала площадь.

Тени вытянулись. Ожили. И поползи в центр площади отовсюду: из-под трибуны, лавок, сцены. Из-под каждой травинки и от каждой постройки.

Клочок ночи распустился в сердце Академии и рос по приказу своего мастера. Темнота густела, наполняя кристально чистый воздух чернильной непроглядностью.

Золотые очи Оствана невольно блеснули в сумраке, и кто-то из детей ойкнул, глядя на него.

Ост усмехнулся в ответ. Подмигнул.

А потом ворон с громким карканьем камнем рухнул вниз.

И тьма полностью поглотила площадь.

Кто-то из детей захныкал. Мастер Амбер прошептала нечто успокаивающее.

— Страх — естественная реакция человека, — зазвучал уверенный и властный голос ректора. — Но со страхом можно справиться. Особенно если помнить: тьма всегда приходит извне. А свет уже есть внутри каждого из нас. Он заложен природой.

Пока Авериус Гарана говорил, белый шарик света размером с грецкий орех разгорелся на его ладони.

То было простейшее заклятия сотворения «светлячка» из тепла собственного тела.

Белый светящийся шарик сорвался с его ладони и, покачиваясь, поплыл к детям, робко рассеивая темноту вокруг себя.

— Порой, одного человека хватает, чтобы погрузить мир во мрак. Однако, нужна сотня, чтобы этот мрак рассеять, — ректор улыбнулся.

И белые светлячки стали расцветать тут и там: на пальцах мастеров и в рядах адептов.

Большие и маленькие, они будто крошечные солнца вспыхивали чистым светом и плавно поднимались вверх, рассеивая темноту. Больше и ярче с каждой минутой. Все они тянулись к «светлячку» ректора, который завис высоко над первогодками.

Остван тоже отправил шарик света вслед за остальными. Только он был не белым, а золотистым, выдавая в нём древнюю кровь импери. Воспарило ещё четыре таких же золотых шарика: они принадлежали брату, сёстрам и, конечно, отцу.