Сердце Адепта

— И ты, красавица, нас прости. Напугали тебя.

Они поехали дальше бок о бок. Миновали увитую плющом арку. Пересекли внутренний двор с фонтаном в центре. И затем поскакали по дорожке, ведущей под галерею слева. Дорожка вывела их на главную площадь Академии, а оттуда — прямиком к конюшням.

Там они и нагнали Оствана, который успел спешиться и теперь передавал коня главному конюшему.

— Принимай проигрыш достойно, сестрица, — рыжий возмутитель спокойствия обнажил ровные зубы в самодовольной ухмылке.

Моргевейн едва сдержалась, чтобы не обругать его снова в присутствии постороннего лица.

— Опять устраивали скачки прямо в городе? — бесцветным тоном спросил конюший, который в эту минуту вписывал прибывших лошадей в свой толстый гроссбух. — Мастеру Гарана это не понравится.

— Мы привезли мастеру Гарана довольно интересный сувенир, — Леон похлопал ладонью по мешку с вихтом. — Это поднимет ему настроение.

Он ловко спрыгнул с коня, а затем принялся отвязывать свой груз.

— Не хочу вас огорчать, но, судя по запаху, сувенир малость испортился, — меланхолично заметил конюший.

— Запах? Какой такой запах? — Ост изобразил изумление. — Леон, ты что-нибудь чуешь? А ты, Мор?

Троица обменялась насмешливыми взглядами.

Всю дорогу от Медных Штолен они пытались всячески замедлить процессы разложения: использовали заклинания, зелья и всевозможные травы. В одном из городков Остван даже прикупил флакон парфюмированной дамской воды для особо интимных омовений. И всё же проклятый мертвец смердел так, что даже пудра из гашёной извести пополам с зачарованными солями не помогала.

— Забирайте поскорее, пока тут всё не провоняло, и проваливайте, — сухо велел главный конюший, которого выходки адептов давно перестали удивлять.

Остван послушно перекинул мешок за спину, а Леон захватил их дорожные сумки и оружие. И все трое направились обратно к главному корпусу.

В этот час в прохладных мраморных коридорах Академии царила тишина. Как раз шли первые занятия этого учебного года, которые никто не хотел пропустить.

Двери в башню ректора, как всегда, оставались распахнуты. Мраморные ступени вели в двух направлениях: в подвал, где скрывалась запертая на ключ лаборатория Авериуса Гарана; и вверх, где в единственной комнате располагался его кабинет. Перед ним стоял громоздкий стол канцеляриста, который сейчас отсутствовал.