Долгождана и князь-отступник

Он явно понял, о чём его спрашивали. Но из его бледных уст посыпались непонятные звуки.

Странствующие люди говорили, что в ближних землях народ говорит по-разному, но всё равно понятно. Даже кипчачью речь разобрать можно. А вот есть земли иные, заморские. Если человек туда попадёт, то ни одного слова не поймёт.

– Из заморских стран он, что ли… – пробормотала Ольга. – Отбился от родителей или потерялся. Вот и мается теперь безродный и безъязыкий… Повязанный, как головник какой, жестокосердными людьми…

– Ты дальше слушай, – велел Ждан.

Глаза парнишки, зеленей травы, уставились в небо. И он запел – протяжно, сбиваясь на череду непонятных слов. Через миг в небе закружились вороны, стайки лесных птах, подняли грай и щебет. Из хлевов трубно откликнулась скотина, в конюшнях заржали лошади.

Ждан сморщился и покачал головой:

– Вот тебе и речи малого… На ведовство похожие.

Ольга неожиданно возразила:

– И ты вслед за всеми против дитяти восстал. Из-за того, что он не по-нашему говорит и поёт-жалуется небушку на свою судьбину непонятого изгнанника? Лучше скажи, отчего малец голоден? Почему его не кормили?

– Пытались накормить.

– Эх ты… Может, он к другой пище привык, – упрекнула его Ольга.

Прошла к бадейкам с утренним надоем и плеснула в плошку молока. Потом поднесла её к губам пленника. Малец стал пить жадно, захлёбываясь, еле переводя дух.

– Вот видишь? – обратилась она к мужу. – Все ребята от мала до велика молоко пьют.

– Прости, жена великомудрая, коровок не догадались в поход гнать. Теперь так и поступать будем: впереди воевода или князь с дружиной, за ними обозы и стадо. А вороги пусть обождут, пока мы коровок подоим, – уже вовсю разгневался Ждан. – Кто хочет есть, и корку погрызёт, коли добрый человек. А коли певун-колдун заморский…

Он не договорил, потому что случилось небывалое: парнишка выхлебал плошку… и обнюхал, как зверь, Ольгину руку! Посмотрел ей в глаза и улыбнулся так, что на его впалых щеках появились дитячьи ямочки.

Вот они-то и решили судьбу пленника. Такие же ямочки были на щеках дочки Жданки.

– Развязывай мальца! – строго сказала Ольга мужу. – Да отнеси его в клеть, где наймиты ночуют. Поди, он из-за верёвок идти не сможет. Оправится, потом решим, что с ним делать. Пусть хоть у нас живёт, если захочет.