Долгождана и князь-отступник

— Коли ладом всё решим, кликну ещё соседку. А уж коли нет, так и угощение не понадобится.

Жданка заметила, что отцов кафтан топорщится от кожаного нательника, на котором были нашиты железные бляхи, а за широким поясом прячется его любимый кинжал. Ждан был хмур и готов ко всему, даже к возможному смертоубийству. Шутка ли — сговориться, а следом отказать самому воеводиному сыну!

— Батюшка, не прогневайся! — внезапно для самой себя бросилась ему в ноги Жданка.

Отец посмотрел на неё, как на пустое место. Девка поняла, что не от ненависти к дочери-строптивице, а потому, что ему предстояло очень трудное и опасное дело.

— Батюшка! Соглашайся! — хрипло, как придушенная, сказала Жданка. — Только тяни со свадьбой до весеннего солнцеворота!

Суровые морщины на лбу Ждана разгладились. Он схватил свою бороду в ладонь, помял её и пытливо глянул на дочь.

— Время бежит, а человек меняется… — пробормотала Жданка ею же придуманную мудрость.

Ждан кивнул и вышел.

— Что ты задумала, дочь? — спросила Ольга.

— То кричишь: только за Военега пойду, то «батюшка, соглашайся»?

— От Военега сватов не будет, — сказала, насупившись, Жданка.

— Это ещё почему?! — взвилась Ольга.

— Его родова Ратдора забоялась.

— Откуда знаешь? — Прищурилась на дочь Ольга.

— Сам Военег сказал.

— Говорила с ним? Позорница, — осудила Жданку мать и тут же обругала Военегову родню нехорошими словами. Потом приказала: — Наряжайся. Заварила кашу — расхлёбывай.

Внизу залились звонкими голосами свистульки, им ответил перелив гудка, а после рожки радостно возвестили о начале сватовства.

Жданка знала, что Ратдора она не увидит до встречи у ведуна в роще. Сегодня только покажется сватам. И принялась наряжаться.

Вытащила из сундука три слежавшиеся рубашки: первую тончайшего, просвечивающего на солнце полотна; вторую из заморского шёлка, а третья, стоявшая колом от вышивок, была из плотной ткани. Жданка выругалась сквозь зубы, надевая их одну на другую: теперь она напоминала себе капусту. А ещё длинный кафтан, панёва, душегрейка…

Дорого стоили отцу невестины праздничные одежды.

Ради них он работал, не щадя ни себя, ни мать, ни работников. Всё для того, чтобы предъявить сватам свой самый дорогой товар — родную дочь.

Жданка вытащила из сундука очелье. Печально звякнули позолоченные подвески. Богато расшитая повязка норовила соскользнуть со лба. Пришлось держать голову прямо. Серьги оттянули мочки ушей, мониста и бусы улеглись грузом на шею и грудь.