Зверь и я

Она проверяла… Откуда в этом проклятом волке столько силы?

Тодор разжал руки, не в силах более терпеть боль, и давая себя короткую передышку. В сырой темнице повисло гнетущее молчание, которое разбил скрежет длинных когтей по каменным плитам. Из темноты, будто из ниоткуда, вышел на свет огромный ужасный волк, скаля свою зубатую пасть. Не дойдя до клетки пары метров, ужасный волк обратился в человека, заставив застыть Тодора на месте от удивления, а Агнию заулыбаться, видя в незнакомце своего спасителя. Первый раз на глазах у Тодора эти чудовища принимали человеческий облик, а значит все, что он знал о них прежде — ложь и вымысел.

— Добро пожаловать домой, братец, — высокий темноволосый мужчина в черном камзоле подошел вплотную к клетке, презрительно глядя на Тодора взглядом полным усмешки и превосходства.

***

Ивет в одиночестве прогуливалась по картинной галерее, изможденная обществом других оборотней. Возраст и характер требовали покоя, тишины для размышлений. А подумать действительно было о чем.

Одна за другой потускнели жемчужины с ее браслета: сначала Виктория, но о судьбе новообретенной львицы она сейчас мало печалилась, потом Маши, а это уже было чревато тем, что похитители могли распознать в заколке артефакт, и последним она утратила отклик от Тодора. Она чувствовала, что он жив, но не более того, будто бы что-то не пропускало магию, не давало пробиться друг к другу, как сквозь толщу воды или камня. Нужно было срочно принимать какие-то меры.

Оборотница ходила между портретами в тяжелых рамах, вглядываясь в знакомые силуэты.

Видя их молодые лица, оставшиеся такими в вечности, она как никогда ощущала себя дряхлой старухой. Она знала слишком многих из них, кого-то хуже, кого-то лучше, кому-то была соперницей, а кому-то наставницей. Лишь для одной была утешением.

Женщина остановилась напротив изображения девушки с длинными платиновыми локонами, ниспадающими почти до самой поясницы, с мягкими чертами лица и полуулыбкой, горечь которой знала только она одна из ныне живущих.

Грех Малике жаловаться на строгость родителей и коварство судьбы, Сильвея была немногим старше, когда Боги решили ее испытать на прочность.

Она росла у нее на глазах, расцветала от года в год, как самый прекрасный цветок. Неудивительно, что альфа, Эрмир, положил на нее глаз, принимая в расчет и ее высокое положение, а значит и силу. Но юркий цветочек хотела жить по-своему, строила планы, и даже успела, глупенькая, влюбиться.