Зверь и я

Одинаковые, белые, с перламутровым блеском, без трещин и сколов — а значит все трое живы…

***

Вместе с первыми лучами рассветного солнца, озарившего лощину и утес, возвышающийся над ней, открыла глаза большая львица. Она осоловело хлопала глазами, оглядываясь по сторонам, после чего медленно потянулась, разминая свои косточки, которые, к слову сказать, нещадно болели. Так, будто бы она, к примеру, грохнулась с этого обрыва вниз на камни. Но сама львица в такой абсурд была не горазда поверить, кошачьи слишком ценят свои девять жизней, чтобы так ими бесцеремонно распоряжаться.

Львица попыталась соскочить с камня, на котором проснулась, но ее задние лапы запутались в каких-то лохмотьях, и она упала. Стряхнув в себя это нечто, хищница повернулась, чтобы обнюхать эти коварные силки. Приняв этот странный ворох за животное, она угрожающе рыкнула, а через несколько секунд попыталась поддеть его лапой. Совсем не похоже на мех. Осознание того, что этот странный куль — платье, пришло совершенно внезапно, но ясности никакой не добавило.

Собственно, и как оказалась здесь она тоже не понимала. Почему она тут одна? Может, отбилась от своего прайда? Но тогда их надо непременно найти.

Внимание хищной кошки привлекло свечение в траве. Маленький белый камушек красиво переливался под лучами восходящего солнышка. Львица попробовала его лизнуть, но он оказался совершенно невкусным, и та расстроено выплюнула его обратно, потеряв к нему всякий интерес.

Принюхавшись к ароматам, что нес ей южный ветерок, она поднялась и неуклюже поковыляла прочь от камня, стараясь не нагружать правую переднюю лапу, которая очень болела. В высокой поросли она чувствовала себя в своей стихии, наслаждалась ее прохладой и сочным запахом. Пока ее единственная рабочая передняя лапа не запнулась, и кошка кулем не рухнула оземь. Львица зарычала, проклиная эти нелепые случайности и радуясь, что никто из прайда сейчас не видит, насколько она неуклюжа и беспомощна.

Обнаружив в траве своего обидчика, маленького рыжего… хорька, львица накрыла его здоровой лапой. Но жертва даже не шевелилась, не издавала ни звука, и этим быстро наскучила охотнице. Желая поскорее закончить начатое, львица вонзила свои клыки в безмолвную тушку хорька и принялась трепать.

Пфу, пфу, пфу! Какой-то неправильный хорек! Ни мяса, ни крови, ни костей, только белый пух.