Зверь и я

— Очередная? — я ухватила одно единственное важное слово на слух. — Ты получал такие записки?

Тодор понял, что сболтнул лишнее и опустил взгляд.

— Про меня? Про Машу? — допытывалась я, но пазлы картинки начинали сходиться в голове самостоятельно.

Кто мог нас увидеть вместе с Тодором? Да кто угодно! Разве мы смотрели по сторонам, занятые лишь друг другом? А стоило, стоило и смотреть, и не забывать в каком гадюшнике, а не логове, находимся, подумать, на что могут быть способны ревнивые соперницы. Твари!

— Ты знал про записки, ты знал об угрозе, — слезы снова подступали к глазам, а воздуха в легких стало предательски не хватать.

— Вика, я найду ее, я клянусь тебе! — подошел ко мне альфа, пытаясь обнять, но я ему этого не позволила.

— Это из-за тебя, — я взвыла раненным зверем. — Ее похитили из-за тебя! Хоть носом землю рой, но найди мою дочь!

Я принялась колотить его кулаками, но он не оставлял попыток меня успокоить и обнять.

— Я найду ее обязательно, вот увидишь. Я понимаю, что ты чувствуешь…

— Понимаешь? — вскинула на него свои заплаканные глаза.

Наощупь я нашла на своей шее тонкую нитку с маленькой бусиной жемчуга и зажав ее в кулаке, сорвала с себя. Ну же, почувствуй всю мою боль, чертов телепат!

Он смотрел мне прямо в глаза, застыв на месте и продолжая держать меня за плечи. Спустя долгую минуту, он опустил свои ладони, сжав ими мои собственные.

— Обещаю, я вернусь к тебе с Машей, — не сказал, а прошептал мужчина и вышел из комнаты.

Обессиленно я опустилась на кровать, сжимая в руках записку вместе с сорванным артефактом.

Нить с жемчужиной я вернула на место, а записку, аккуратно сложив несколько раз, засунула под тугую кайму лифа. Можешь обещать мне что угодно, но ты не сможешь меня удержать здесь в четырех стенах. Если понадобится, то я сбегу, но я все равно отправлюсь на ее поиски. Я обязательно пойду на этот чертов утес.

***

— Ты не можешь просто так взять и уйти, — взъерошил пальцами свои волосы Дамир.

— Я все еще альфа? — задал мужчина ему чисто риторический вопрос.

— Значит могу.

— Но как ты уйдешь посреди отбора?! Это может вызвать межклановую войну, — опять попытался остановить альфу волчонок.

От ярости Тод взял парня за грудки, тряхнул, приложил к стене и тут же отпустил. Он не виноват во всех его промахах. Сделал ли он все возможное, чтобы обезопасить их жизни? Нет. Допустил самую ужасную ошибку — недооценил противника. Фарс, принятый им за ревность, обрел трагические обороты.