Проблема для некроманта

— Нанимать бытовых магов может позволить себе король и самые богатые вельможи, но никто не мешает научиться таким вещам для себя. Быстрее и удобнее, чем искать толковую и расторопную прислугу.

«Выпрет из университета — пойду в служанки», — мрачно хмыкнула я про себя. Если тут такой спрос на толковых и расторопных. Только надо будет не забыть вытребовать у профессора рекомендации в качестве компенсации морального ущерба. Вот ведь прицепился!

Тем временем на столе появились чашки — нормальные чашки, а не наперстки на пару глотков.

Профессор наполнил их, одну пододвинул ко мне. Я обхватила ее руками, вдыхая травяной аромат, одновременно свежий — без мелиссы явно не обошлось — и сладковатый. Попробовала.

— Очень вкусно, спасибо.

— Не за что. — Он отхлебнул из своей чашки, помолчал, точно так же, как я, покачивая ее в ладонях. Поставил на стол и улыбнулся. Я мысленно выругалась, обнаружив, что расплываюсь в ответной улыбке. Наваждение какое-то, честное слово!

— Неудачно началось знакомство, а потом и вовсе все пошло наперекосяк, — сказал Винсент.

— Попробуем сначала?

Понял, что давить на меня бесполезно, и решил сменить тактику?

— Не будь такой подозрительной. — Ответил он на невысказанные мысли.

— А ты не читай меня, — буркнула я.

— Не могу. Ты же не можешь не слышать?

Еще как могу! Я и под соседскую дрель могу уснуть, если очень спать хочется.

— Перстень надень.

— Догадалась, значит? — Он извлек украшение из воздуха, демонстративно надел на палец.

— Вот так, теперь мы на равных.

Я покачала головой.

— Не на равных. Даже если сейчас ты поишь меня чаем и позволяешь говорить «ты», ты все равно остаешься профессором, а я — студенткой, которая может вылететь из университета по одному твоему слову. Не говоря уж обо всем остальном — я обвела взглядом кабинет, обставленный добротными и явно недешевыми вещами.

— Это правда. Правда и то, что я преподаю пятнадцать лет и за это время научился видеть студентов насквозь без всякой эмпатии, так что перстень не сильно тебе поможет.

То, как вы сегодня переглядывались с Томасом — надо быть вовсе дураком, чтобы не понять, что к чему. И все же, — он снова обезоруживающе улыбнулся, — я в самом деле хочу исправить впечатление, которое у тебя обо мне сложилось.

Его голос, низкий, глубокий, словно обволакивал мягким одеялом, проникал в тело, растекаясь теплом в груди, заставляя загореться щеки.