Проблема для некроманта

— Если только вы не менталист.

Его глаза изумленно расширились, а я продолжала:

— Но, если бы это было так, мы с вами бы сейчас не разговаривали, вы вытрясли бы все, что хотели, из моих мыслей. Значит, эмпат. Очень вам сочувствую по этому поводу.

Нет, я не издевалась. Ни за что на свете бы не согласилась стать телепатом или эмпатом. Необдуманное слово может ранить, но мысль… или эмоцию удержать куда сложнее. Как жить в непрекращающемся гуле чужих чувств?

— Вы уверены, что мне нужно ваше сочувствие? — холодно поинтересовался он.

— Не уверена. Но, если вы эмпат, вы не можете чуять ложь, потому что ложь — не эмоция. Поэтому не пытайтесь меня запугать. Понятия не имею, что именно вы себе напридумывали, но я не знаю, кто я.

В каком-то смысле это даже правда. В новом мире мне еще предстояло найти свое место и свое новое «я».

— Вот вы как заговорили! — усмехнулся он. — И после такой тирады будете и дальше настаивать, что вы просто дурочка из ремесленного квартала?

— Я настаиваю и буду настаивать, что ничего не помню!

— Чушь! Вы испугались, когда я попросил вас остаться и поговорить.

Я — нет. А девочка, в теле которой я оказалась? Не слишком умная и страстно желающая заполучить какого-то мужчину?

— Может, я испугалась за свою честь? — парировала я. — С какой целью мужчина может запереть девушку наедине с собой?

Он оказался рядом в мгновенье ока — я даже шарахнуться не успела. Взял за плечи, склонился к лицу.

— Эта нелепая идея забавляет вас. Но оскорбляет меня.

Да что ж такое, и в самом деле не потребовалось бы! Я облизнула губы, которые словно кололо мельчайшими иголочками. Застыла, не в состоянии оторваться от его лица, на котором желание стало слишком явным. В следующий миг до меня дошло: если он эмпат… Я ойкнула, с силой толкнула его в грудь.

— Отпустите меня! Немедленно отпустите!

Вырвалась из его рук, дернулась к двери. Выругалась вслух, обнаружив все ту же гладкую стену.

— Откройте дверь!

— Я не получил ответы. — Он снова присел на край столешницы, скрестив руки на груди. Лицо казалось невозмутимым, только щеки немного порозовели. Если я сама себе это не придумала. Мне-то точно хотелось провалиться сквозь землю от стыда.