Королева теней. Двойная звезда (том второй)

— Это ведь волкодав? А почему белый?

— Потому что он умертвие, — невозмутимо сказала Айлин. — Это я его создала! Ну ладно, попробуем так…

Она присела перед Пушком на корточки, положила ему на морду ладонь и попыталась объяснить без слов. «Мальчик». «Вроде меня». «Похожий вот на этого…» Она оглянулась на Криспина, и Пушок тоже серьезно посмотрел на Криспина и Аластора, будто сравнивая, потом поднял морду… «Он ведь не может нюхать, — снова удивилась Айлин. — Как и слышать… Но как-то ухитряется… Наверное, все дело в том, что он не знает о своей смерти.

Вот и ведет себя как живая собака».

Пушок, немного «понюхав» воздух, встал и деловито потрусил куда-то вглубь сада.

— Ваш пес что-то нашел? — недоверчиво спросил Криспин, проводив его взглядом.

— Это собака Айлин, — невозмутимо пожал плечами Аластор. — И я не помню случая, чтобы он что-то не нашел, если Айлин ему приказала. Идемте, милорд?

* * *

Юноша, представившийся Криспином, шагал рядом, и Аластор голову сломал, где же он его видел.

Их точно не представляли друг другу, и ни в одном доме из тех, где Аластор бывал один или с семьей, они не встречались. Но что-то удивительно знакомое было в голосе и повадках Криспина, в том, как он откидывал рукой волосы со лба, досадливо дергал уголком рта и смотрел хмуро, но не раздраженно…

Странный парень, хотя вроде бы неплохой. Во всяком случае, он не позвал стражу, за что Аластор был искренне благодарен. А что смотрит на Айлин с вежливой снисходительностью, так это даже хорошо, меньше будет думать, что магесса, явно не достигшая возраста самостоятельности, делает ночью в компании молодого человека.

Наверное, решил, что Айлин — сестра Аластора или кузина?

Пушок бежал вперед уверенно, словно точно знал, чего от него хотят и где это найти. Айлин едва поспевала за его быстрой рысью и размашистыми шагами Аластора и Криспина. К счастью, идти оказалось совсем недалеко. Крошечная рощица плакучих ив — всего пять-шесть деревьев — полукольцом окружила небольшой пруд, и Пушок, подбежав к одной из них, встал на задние лапы и по обыкновению не залаял, а зашипел.

— Уйди! Уйди, плохая собака! — раздалось из ветвей, и в ярком лунном свете стало видно, что на ветке почти у самой верхушки сидит, прижавшись к стволу, мальчишка.

Пушок сел под ивой, всем самодовольным видом показывая, что никак не согласен с таким определением и собака он хорошая. Даже замечательная! А если кто-то думает иначе, то он, наверное, обед.