Королева теней. Двойная звезда (том второй)

Впрочем, мантий с белой оторочкой Грегор там и вправду не заметил, а сине-голубой факультет, как и целители, занимался в другом крыле.

— Коллеги? — услышал он все такой же безмятежный голос Роверстана, обернулся и увидел, как Эддерли что-то отдает разумнику, а тот опускает это в кошелек на поясе.

Кристоф, хмыкнув и бросив на Грегора странный взгляд, тоже покопался в кармане мантии, достал серебряную монетку и отдал Роверстану, сообщив:

— Мельче нету. Не беспокойтесь насчет сдачи.

— Как скажете, — беззаботно отозвался Роверстан, подкинул денежку на ладони, ловко поймал и, убирая в кошель, с издевательской серьезностью сказал:

— Благодарю, милорд Бастельеро.

Закусив губу, Грегор покосился вниз, где стремительно разбегались последние драчуны, потом — на трех мерзавцев. То есть, простите, магистров! Магистры — изумительное сочетание алой, фиолетовой и белой мантий! — ответили ему взорами невинными и доброжелательными, разве что у Эддерли еще читалось легкое сочувствие к бывшему ученику.

— Простите… — тихо сказал Грегор, старательно сдерживая бешенство. — Вы что же, спорили? На меня?

— Зачем же на вас? — поразился Роверстан. — На деньги, разумеется! К слову, лично я в вас нисколько не сомневался, дорогой коллега. И ставил на то, что вы прекратите любое безобразие, которому хватит глупости произойти в вашем присутствии.

Взгляд у него был откровенно издевательский, но тон — учтивый до отвращения, и если бы Грегор сейчас врезал по холеной физиономии разумника кулаком, его бы попросту никто не понял.

— А что, у белой гильдии настолько плохо с финансами, — выдохнул он все на той же рвущейся наружу ярости, — что ее магистру приходится сшибать медяки, как уличному мальчишке?

— Успокойтесь, Бастельеро, — дружески посоветовал Кристоф и тут же добавил: — Если вас обижают исключительно низкие ставки, то все впереди. Никто из нас не сомневается в вашей будущей блистательной карьере.

Твари Барготовы! Пр-р-реподаватели, чтоб их! Даже Эддерли!

Грегор глубоко вдохнул и выдохнул, напоминая себе, что швыряться заклятиями посреди Академии — крайне дурной тон, а в собственных коллег — вдвойне.

— Ну-ну, Грегор, мальчик мой, — усмехнулся Эддерли. — Не принимайте так близко к сердцу. Здесь всегда творится что-нибудь этакое!

— Не вводите мэтра Бастельеро в заблуждение, милорд, — откликнулся Роверстан, снова отворачиваясь и с интересом оглядывая опустевший холл.