Королева теней. Двойная звезда (том второй)

— Да помилуйте, Бастельеро! Вы же сами присутствовали на этом Совете! Видит Странник, я вас терпеть не могу, но вы ведь разумный человек, воевали за Дорвенант сначала с Фраганой, потом — с Советом Магистров, не становитесь же теперь слепцом! Как можно доверять такие решения людям, которых заботит лишь собственный кошель?!

«Никак, — мрачно подумал Грегор. — Так же, как нельзя было доверять командование армией ныне покойному Корсону! Но тогда я мог вмешаться и знал, что делать. Корсон губил армию, и я прекратил это, а что делать сейчас?»

— Его величество призовет лордов к порядку, — упрямо сказал он вслух, истово надеясь, что так оно и будет.

— Вы все-таки слепец, Бастельеро! — бросил разумник с тяжелой тоскливой злобой. — Король не способен призвать к порядку самого себя! Он давно утонул в бутылке и жалости к себе самому, а его наследник не удержит страну! Принцу двадцать один год, а он не присутствует на советах и интересуется только охотой и дамами!

— Еще слово о Его Величестве, и я вас вызову, — процедил Грегор, признавая беспощадную правоту слов Роверстана.

Но, проклятье, как он смеет говорить так о Малкольме, будь хоть сто раз прав?!

— Да провалитесь вы к Барготу с вашей вечной гордыней, Бастельеро! — тихо и яростно выдохнул Роверстан. — Странник — свидетель, я пытался говорить с вами как с разумным человеком, но вы…

Он безнадежно махнул рукой, отвернулся и быстро пошел прочь по галерее.

Посмотрев ему вслед, Грегор еще немного постоял, безразлично глядя вниз, на пустой мощеный дворик. Потом, встрепенувшись, решительно зашагал в обратную сторону. Почти бегом прошел галерею и несколько коридоров, торопясь, будто каждое упущенное мгновение было на вес даже не золота — а победы в бою. И остановился только у двери личных покоев Малкольма, где незнакомый гвардейский лейтенант, темноволосый, скуластый и с перебитым, плохо сросшимся носом, преградил ему путь.

— Прошу прощения, милорд, — приложил он руку к груди, отдавая честь.

— Мне — можно, — с привычной уверенностью бросил Грегор, ожидая, что гвардеец посторонится.

Вот сейчас рассмотрит, кто перед ним, и…

— Простите, милорд, — напряженно и с извиняющейся улыбкой сообщил тот. — Его величество не принимает.

— Сударь… — с ледяной пугающей вежливостью Грегор. — У меня личное позволение его величества входить к нему в любое время без доклада.