Мой враг-дракон: Разоблачить и не влюбиться

— Скажите, — я помедлила, — вы хоть иногда сожалеете о том, что натворили?

Хэг-Дааль посмотрел на меня с таким непонятным выражением лица, что я готова была услышать любой ответ. Наконец он разомкнул тонкие губы:

— Зачем вы хотите это знать?

— Просто хочу, — настойчиво проговорила я. — Но будьте честны! Мне нужен искренний ответ.

Пауза затянулась, но вот Хэг-Дааль опустил голову и уткнулся взглядом в оковы. Слова его прозвучали глухо и еле слышно:

— Да. Сожалею.

Почему-то я была уверена, что он сказал правду, и от этой мысли мне стало легче.

— Прощайте. Я надеюсь больше никогда вас не увидеть… и со временем постараюсь забыть, — и я удалилась, не дожидаясь ответа.

С тех пор минуло два дня.

Я радовалась, что всё это позади, то и дело поглядывала в зеркало, расправляла юбку и была обуреваема самыми нелепыми опасениями: что Каэм не придёт за мной; что я споткнусь на лестнице, а это плохой знак; что у кого-то из присутствующих появятся возражения против нашей свадьбы, и тому подобное.

Но Каэм пришёл, и под руку с ним я благополучно спустилась по лестнице. Эсимэ шла сзади — довольная, одетая в своё лучшее платье и с причёской, как у придворной дамы.

Внизу, в тронной зале, нас ждали все — альгахри, Хаар, придворные, Рик и его мать. И это было ещё не всё — отдельно мы собирались праздновать в замке Ирр, и Шиилит с дедушкой обязательно требовали нашего присутствия в замке Тэн.

Перед церемонией Каэм благословил меня, как глава рода Ирр, и подошёл к Рику и его матери.

— Рад видеть вас в добром здравии, благородная Эйрин из рода Гис. Я хотел бы попросить у вас прощения за то, что вам довелось испытать по моей вине. Я признаю, что тогда, на суде, был неправ, и моя ошибка привела к тяжёлым последствиям для вашей семьи, — с искренним, как я знала, сожалением произнёс Каэм, стоя перед маленькой, но исполненной достоинства Эйрин, которая едва доставала ему до плеча.

Я затаила дыхание, ожидая, что же она ответит. У матери Рика было доброе лицо и кроткие серые глаза; она не походила на тех, с чьих уст рвутся проклятья.

— Я помню, какое горе вам довелось испытать, благородный Каэм из рода Ирр, и как это ожесточило вас, — тихонько вздохнула Эйрин и наклонила свою гладко причёсанную темноволосую голову. — Я вам прощаю.

По обычаю, после этих слов они поклонились друг другу, и Каэм, шагнув к моему жениху, протянул ему руку.