Мой враг-дракон: Разоблачить и не влюбиться

За Анию из рода Ирр и Рикенна из рода Ассту, которые объединят два враждующих дома и принесут мир туда, где была война! — С этими словами Ниарвен поднял золотой кубок.

Все поддержали его, даже Каэм изобразил подобие улыбки, а я плюхнулась на своё сиденье и пробормотала, прислонившись к плечу Рика:

— Ох, Рик, я уже боялась…

— Знаю я, чего ты боялась, — он приобнял меня. — Теперь уже всё в порядке, сам альгахри за нас, а значит, ничто не помешает тебе, наконец, стать моей милой жёнушкой! — игриво закончил Рик и поцеловал меня в кончик носа.

— Госпожа Ания, — шепнула мне на ухо Эсимэ, — мне кусок в горло не лезет. Все на меня смотрят. А салатик такой симпатичный, так просится в рот…

Я решительно наложила ей полную тарелку «салатика», не дождавшись, пока это сделают слуги, не торопившиеся подходить к Эсимэ.

— Раз просится, так и съешь его. А на этих напыщенных драконов и драконесс внимания не обращай, — посоветовала я.

А тем временем в зале, наконец, появился Хаар. Поймал мой взгляд, весело подмигнул, как будто заранее знал обо всём, что здесь случилось, и сел на своё место рядом с Каэмом.

Между тем, сюрпризы не закончились. Ниарвен сегодня был очень добр и торжественно объявил, что в счёт несправедливости, которую претерпели от закона Рик и его мать, им вернут часть сокровищ и артефактов, которыми владел род Ассту, и позволят отстроить новый замок.

— Я вам очень благодарен, достойный Каль-Ниарвен, — в голосе Рика прозвучало искреннее волнение, и я чуть сжала его плечо, подбадривая и напоминая, кто поможет ему всё отстроить и восстановить. Жаль, что нельзя было точно так же восстановить здоровье Эйрин, матери Рика.

Ниарвен перечислил земли, которыми ограничатся владения рода Ассту, и закончил:

— Остальная территория страны Эйлемари находится под покровительством зелёных драконов Дейр.

— Справедливо, — кивнул Рик. — Вы истинно благородный дракон, альгахри Каль-Ниарвен.

— За возрождение рода Ассту! — первым объявил Хаар и поднял кубок. Не все и не сразу поддержали его, и я видела, какое усилие над собой сделал Каэм, чтобы присоединиться к остальным. Мне так и захотелось сказать ему: «Ты же понимаешь, что речь не о тех Ассту, которые гниют в Ирлигарде за свои преступления; речь о тех, кто ещё только появится на свет и будет серого цвета!»

Поразительно, как эта мысль взволновала меня.