Господин маг, это не лечится!

Но вместо дома он отправился в чайную на Третьей Лесной, расположенную впритык к зданию специального следственного управления в надежде поймать там старшего лейтенанта Ахметова. Старинный приятель мог работать сутками, но привычке начинать день с чашки ароматного чая с долькой лимона не изменял. Вообще-то Илья и так написал обращение в полицию по поводу Софьи, но что-то все равно скреблось внутри. С чего бы молодой девице падать с моста в Хомку? Уж не помог ли ей кто-нибудь? А если так, не попытается ли довести начатое до конца?

Дожидаться трамвая было долго, пришлось ловить один из курсировавших по городу такси-мобилей.

Те стоили прилично, зато экономили время. На небольшие расстояния Илья предпочитал ходить пешком, но до Третьей Лесной было далековато, потому пришлось трястись в салоне такси и слушать гул мотора.

А ведь он еще помнил те времена, когда по улицам Снежеграда ездили верхом или в экипажах. Использовать их в городской черте запретил нынешний государь Михаил Иванович, большой сторонник прогресса и ненавистник навозных куч.

Так в обиход вошли трамваи, с двигателями на магических накопителях, и Норнгские мобили. В Руде тоже грозились вот-вот открыть их производство, но дело пока не двигалось с места.

К чайной они подъехали быстро, Илья расплатился с водителем и отправился к яркой зеленой двери на первом этаже старинного здания. Отсюда была видна и громада специального управления с пронзающими небо шпилями, и Центральная больница, о которой вспоминала Софья.

Внутри чайной было тепло и пахло специями, свежей выпечкой и кофе. Народу здесь всегда было с избытком, и заказ приходилось делать самому. Илью это раздражало, да и чай он любил пить из личной чашки, а не из тех, что прошли через сотни рук. Зато Ахметов был на месте, устроился у окна и потягивал там чай из стакана, а рядом с ним стояла целая тарелка пирогов.

Илья тоже заказал себе чай и порцию блинчиков с мясом. Питаться вне дома он тоже не любил, но при такой загруженности не оставалось другого выбора: сейчас перекусит, отдохнет пару часов – и снова в лабораторию, даже детей увидеть не успеет.

Ахметов по службе голодным вороньем кружился по городу, а то и по всей стране, поэтому не отказывался перекусить в любое время и в любом месте, а эта чайная была у него любимой. Этакая точка спокойствия, после которой можно и дальше лихо бороться с преступным миром Снежеграда.

- Илья Андреевич, - махнул он стаканом.