Особенности фиктивного развода с крылатым

И вот теперь оказывается, что этот мальчик — сын Ярослава? Его мать все это время пытала ребенка, чтобы сделать из него феникса?

И хуже всего то, что этот мальчик был тем — у кого я просила помощи, с кем я сейчас оказалась связана брачной меткой…

Из моего горла вырвался нервный смешок, но я зажала ладонью рот.

— Давайте, скорее. Нельзя допустить, чтобы он возродился, кристаллы должны сработать. Расставляйте! — командовал Феликс, пока вокруг тела Ярослава начинали плясать язычки пламени.

— Босс, а с этой что делать? — спросил один из охранников.

— Грохни, чтоб не мешалась.

— Прости, крошка. — прогундел громила, взводя курок.

Я скользнула взглядом по кристаллам, которые сектант пытался использовать. Они были похожи на энергетические артефакты, формирующие сеть, но работа настолько топорная, что вряд ли она им хоть чем-то поможет. Ну может задержит возражение минут на пять… А потом Ярослав вернется и вытрясет все из этих ублюдков.

Нет, нет… нельзя этого допустить!

— Это ты меня прости, зайчик.

Глава 5

Мои движения были плавны, мой голос был тих. Я обращалась пусть и быстро в секундах, но неспешно, без паники, изящно и грациозно. Ноги сменились длинным хвостом зеленого цвета. Глаза пожелтели, и зрачок стал вертикальным. Змеиные черты взяли верх над человеческими. Я этого, разумеется, не видела, но каждое превращение чувствовала так явно, как будто могла наблюдать за собой со стороны.

В глазах громилы появилось священный ужас, когда он увидел меня во всей красе.

Ай-ай. Как невежливо. Пули оставили выжженные дыры на одежде. Придется как-то оправдываться перед Ярославом за испорченный внешний вид.

— Не переживай. Больно почти не будет, — я сыто облизнулась, а затем заглотила его.

Целиком.

Не спрашивайте, как в такую миниатюрную особу может вместиться целый мужчина. Раса обязывает быть прожорливой, даже если выглядишь хрупкой пташкой.

Кто-то вскрикнул.

Лезвие вновь промелькнуло поблизости, но я была к нему готова.

Я расправлялась с охраной медленно и со вкусом. Завороженные моим танцем и моим трансом, они теряли ориентацию в пространстве и никак не могли сконцентрироваться. Застывали на месте, как пригвожденные.

Я съела, конечно, не всех. Иначе и растолстеть можно, если питаться всякой падалью. Кого-то пожевала и выплюнула.

Змеиное, первородное нутро проснулось и требовало добычи.

Природа брала свое.