Опасное положение

Откуда только силы? Джа сама не помнила, сколько ей лет. Я предполагала цифру в промежутке восемьдесят — сто двадцать, где-то так. Как я понимаю, с возрастом уже все равно, какой тебе век: ещё первый или уже второй.

Сегодня по плану была важная встреча с приглашенными повитухами, которые и должны будут принять роды. К сожалению, я все еще была не готова и всей душой желала еще немного поготовиться.

— Может еще рано? — вопросила я, сложив руки на животе, в надежде, что мой срок покажется повитухам меньше имеющегося и они улетят ни с чем.

Я готова потянуть время с родами, а старая Джа вполне могла ошибиться в своих подсчетах на неделю... или две, три, четыре?!

Взгляд двух прилетевших Ворон на меня был... как бы сказать, красноречивым.

По их меркам мне не просто пора рожать, а прям давно пора бы уже родить. Хотя бы трех. А не первого, как сейчас.

Не знала, что термин «старородящая» используют и в этом мире. Да, мне исполнилось тридцать четыре в этом году. Да, это первая беременность, хотя брак — третий.

Ну, не сложилось раньше... Да, во всем виноват Наяр, который не встретился мне лет на десять раньше. А кто? Может Таор, который поздно меня забрал или Кирел? Раньше надо было вытаскивать дочь Скорпиона из небытия! Тогда бы на нее не смотрели так... будто она в девках пересидела.

Поежилась, глядя на двух сухоньких как тростинки ворон. Плотно завернутые в такие длинные серые шали, что казались ими перебинтованными, повитухи не молчали, активно говорили, трогали мой живот, и в целом, явно приучали меня к рукам и своему обществу.

— Еще чего, — ворчливо откликнулась на мои мысли Джа, показывая в профиль свой выдающийся крючковатый нос, который у нее так и не остановился в росте. — Десять лет назад Ярик на тебя и не посмотрел бы. А если б и посмотрел, только из жалости.

Тетки зашикали на Джа, призывая ее не обижать беременную. Тоже укоризненно глянула на нее, впрочем, совершенно не обижаясь. К языку Джа я привыкла и знала, что она не со зла. Я прекрасно знала, что десять лет назад Яр был еще женат на другой, той, что умерла.

Ни Джа, ни муж о ней не говорили. Мне удалось выведать только имя — Ясмина. Собственно, сама Джа недавно проговорилась, когда учила меня печь хлеб.

«Ясмина та кориандр добавляла, Яру нравилось», — проговорила тогда Джа, и я почувствовала внезапную неприязнь к кориандру, хлебу и текущей секунде. Осознав, что сплоховала, Джа замолчала, и отныне про первую жену Ворона у нее нельзя было выведать ни слова.