Миа: Тьма над Горным краем. Часть 2

— К-клянусь именем Шандора говорить правду, — у меня это прозвучало скорее жалко, чем уверенно. Мальчики справились лучше.

— Итак, где и при каких обстоятельствах вам, сьерра дей’Холлиндор, впервые встретился человек, который одурманил вас на студенческом вечере?

Как отвечать? Не выкладывать же этим важным персонам про нашу эскападу в Бродяжем стане! Герцог Оленрадэ за такое еще и плетью всыплет. Я осторожно оглянулась на ребят, но под внимательным взглядом дознавателя они ничем мне помочь не могли.

— Я увидела его из окна своей комнаты примерно месяц назад, когда он ночью похищал двух адепток.

Записывающий артефакт коротко пискнул и фиолетовый свет вдруг сменился на желтый. Что? Он еще и правду ото лжи отличать умеет? Вот это засада! Я снова повернула голову и наткнулась на изумленные взгляды друзей. Мельком подметила гневное выражение на лице герцога Оленрадэ — ему явно не понравились наши переглядки.

— Не бойтесь, сьерра, — лорд-дознаватель впервые позволил себе что-то вроде улыбки. — Правду говорить легко и приятно.

И он воспользуется своим даром, так же как это сделал тот, другой менталист. Что-то мне в последнее время «везет» на встречи с магами разума, и опыт говорит, что ничего хорошего из этого не выходит. Жуткие типы все до единого!

— Ну-ну, ди’Эдер! — вмешался принц, — Не пугай девочку, она расскажет нам все. Обещаю, Миарет, тебе ничего не грозит.

Я впервые испытала искреннюю благодарность принцу, хотя в его защиту не особенно верилось: что помешает отцу надавать мне оплеух, когда мы останемся наедине?

— Впервые я столкнулась с этим магом на ярмарке в Бродяжем стане, — призналась я, рассматривая кружева на пододеяльнике, и тут же испуганно сжалась, услышав, что герцог Оленрадэ изощренно выругался, помянув мое несуществующее родство с демонами.

— Все в порядке, Миарет, — спокойно проговорил принц, ничем не показывая, что слышал своего брата.

Зачем ему это знать? Не выдам друзей ни за что!

— Я пришла одна, — твердо сказала я и для пущей убедительности похлопала ресницами.

Снова короткий писк слишком умного артефакта, на сей фиолетовый свет сменился красным. Проклятая штука! Но и без этого понятно, что мне никто не поверил — слишком много скепсиса на лицах.

— Ложь, сьерра Миарет, — констатировал дознаватель.