Огонь в твоих глазах. Испытание

Хотелось просто прижаться щекой к этой теплой ласковой ладони, закрыть глаза и уснуть.

«И чтобы потом, когда проснусь, он также, улыбаясь, сидел здесь и смотрел на меня своими необычными золотыми глазами, — она перевела похолодевший взгляд на нависшего над ними тин Хорвейга, — а этот, чтобы оказался где-нибудь подальше!»

— Проваливай! — грубый рык развеял мечты. Защитник вынудил Крэга отойти, и сам занял его место. — Выпей-ка. — Он приподнял Киру, придерживая за плечи, и поднес фляжку к губам.

«Он же меня считай, что обнял!» — Некстати припомнились развратные сны, а от мысли, что она сейчас в той же самой постели, стало еще хуже, но на сопротивление не осталось сил. Кира решила не устраивать скандала, успокоив себя тем, что рядом ее брат и Крэг, который даже ближе подошел. Навис внушительно, так и следил за каждым движением.

— Мне определенно не нравится, что у постели моей сестры трутся два мужика, которые даже не являются ее родственниками. Это выходит за рамки приличий, господа, не находите?

Крэг тактично отодвинулся подальше, но Пасита, пользуясь своим положением, прижал ее к себе еще крепче и ответил:

— Смею заметить, твоя сестра сейчас находится в моей постели, — он издал короткий смешок.

Кира в это время послушно отпивала очередной глоток — зелье знахарки Матрены уже не раз выручало. При этих словах она вдруг поперхнулась и закашлялась. Нааррон оправился от замешательства быстрее остальных:

— А ну отойдите! — Он выхватил фляжку из рук Паситы, одновременно умудряясь хлопать охотницу по спине. — Я здесь единственный целитель, к тому же Киррана тин Даррен моя сестра. Тин Хорвейг, не советую об этом забывать, — припечатал он неожиданно холодно.

Защитник Пасита нехотя повиновался, привычно заняв место на стуле, Крэг отошел и привалился к стене, скрестив руки на груди. Воцарилось молчание, которое нарушил тихий голос Киры, которой на этот раз удалось самостоятельно сесть и даже спустить ноги:

— Отведите меня домой, пожалуйста.

— Ты еще слишком слаба, чтобы идти. Переночуешь здесь, — Пасита был непреклонен.