Огонь в твоих глазах. Испытание

Утянув один, Нааррон принялся жевать, задумчиво глядя в окно, но видел там не заснеженный двор с расчищенными тропинками, а черные как ночь волосы Глафиры. Ее белое тело, алый рот, приоткрытый в сладостном стоне. Воспоминания были настолько свежи, что адепт будто почувствовал руки девушки на своих плечах. Ее губы, бесстыдно ласкающие его тело так, как он и не мечтал в жизни. Ее темные глаза, загадочно сияющие из-под пушистых ресниц. Казалось, он слышит ее дыхание и хриплый голос, шепчущий его имя.

— Заучка? — На плечо легла рука.

— А?

— Только не говори, что всю ночь с барышней разговаривал, — тут Крэг заметил глуповатую улыбку, которая против воли рвалась наружу, несмотря на все потуги Нааррона совладать с собственным лицом. — Зау-у-учка-а! — протянул радостно Защитник. — Да ты сартогов обольститель, дружище! — он одобрительно приобнял адепта за плечи.

— Поди к сартогам! — в тон ответил Нааррон и, повернувшись к окну, сладко зевнул.

«Ай да Глафира! Укатала парня, едва живой сидит, того и гляди, прямо тут набок повалится», — подумал курсант и спросил вслух:

— Ну как это «поди к сартогам»? Нет уж, рассказывай!

Расположившись напротив, Крэг подпер голову рукам, придав лицу крайне заинтересованное выражение.

— Мне нужны подробности. Особенно подробности! — изобразив улыбку-оскал, курсант захлопал ресницами.

— Ты что, это серьезно? — адепт возмущенно повернулся, готовый дать отповедь не в меру любопытному другу.

— Нет, конечно! — сдержанно хохотнул Крэг, стараясь никого не разбудить. — Но не могу же я не поиздеваться.

— Я так и подумал, — вяло кивнул Нааррон, всем видом показывая, насколько он выше этого, и снова впал в прострацию, доедая пирожок.

— Шел бы ты спать, дружище, — Крэг хлопнул адепта по плечу. — Эк тебя эта девка умотала! После такого хороший сон — то, что нужно мужчине. Уж поверь мне. — Он заговорщически подмигнул и указал на дверь комнаты: — Там на лавке постелено.

— Ну хоть что-то толковое ляпнул. Пожалуй, так и поступлю.

Нааррон поднялся, отхлебнул простокваши, томившейся в кринке на печке, и, утерев белые усы, устало потопал в комнату. Крэг пересел на его место поближе к окну и тоже взял пирожок. Сам он чувствовал себя не менее разбито, вдобавок одолевало томление. О! Причиной тому снова был необычный сон или видение, курсант так и не понял, что именно.