Огонь в твоих глазах. Испытание

Пасита, удовлетворенный содеянным, одобрительно кивает и оборачивается. Его улыбка становится плотоядной:

— Ты в платье.

Кира опускает глаза.

И правда, на ней вместо привычного мужского наряда, надето платье. Совершенно развратное: с открытыми плечами, глубоким декольте, выставляющем на обозрение груди, и разрезами на полупрозрачной юбке, открывающими стройные бедра. Она могла поклясться, что еще мгновение назад его не было.

— Только вот опять эти косы! — не унимается Пасита. Его брови недовольно сходятся на переносице, и уже расплетенные волосы волнистой копной рассыпаются по обнаженной спине.

Он подходит ближе. Запускает пятерню в русое великолепие, хватает, оттягивая голову назад. Проводит языком по шее, оставляя влажную дорожку, обжигая дыханием. Желание убежать нестерпимо, но как обычно, Кира не может и шевельнуться, скованная могучей волей Защитника.

— Впрочем, платье мне тоже не нравится, — он моргает, и одежда падает к ногам.

Крэг замирает в западне, прижав ладони к невидимой преграде.

— Договор-р, Кир-р-ра! — рычит Защитник.

Стальные глаза нехорошо мутнеют, зажигаясь изнутри темным пламенем. Рядом с тихим лязгом падает грубая цепь, пристегнутая к кожаному ошейнику.

Вскрикнув, Киррана отшатнулась в сторону. Мужчины тяжело дышали и выглядели не менее ошарашенно. Стушевавшись, под пристальными взглядами стальных и золотистых глаз, охотница отступила еще на шаг.

— Мой сон, мои порядки, — выдохнул тин Хорвейг, первым пришедший в себя.

— Пасита, мы уходим. Немедленно, — припечатала Кира. — Так будет лучше для всех, — испугавшись, что сейчас Защитник назло прикажет остаться, она невольно допустила в голос мольбу, но все равно подняла с пола сапоги и обулась. Осмотрелась в поисках куртки.

Тин Хорвейг отошел к окну, задумчиво глянул наружу, и только тогда нарочито спокойно ответил:

— Пожалуй, ты права.

Пасита осознал, что едва сдерживается, чтобы не свернуть сопернику шею. Тот же так и стоял, не сводя ошеломленного взгляда с Кирраны. Защитника осенило — воля парня подавлена: «Ну конечно! Потенциал курсанта ничтожен, где ему с девчонкой тягаться? Меня, и то вон как корежит! Порой, охота сапоги ей вылизать...»

Не поворачиваясь, он предупредил:

— Добрый тебе совет, молокосос: побольше медитируй, если не хочешь превратиться в пускающего слюни идиота.