Тирра. Невеста на удачу, или Попаданка против!

— У твоего Энхема и без женской работы куча дел, пожалей старика, — проявила колдунья удивительную осведомленность о внутренних делах графского замка. — А Дженни тебе упокоить пора. Сколько можно на ней ездить, она уже разваливается, бедняжка. Освободи ее, не гневи матушку-землю. Домоправительницей должна быть живая душа, а не ходячая мертвая плоть. Живая! Женская! Душа! Если, конечно, ты хочешь иметь нормальный жилой дом, а не полуразваленное воронье гнездо, совмещенное с конюшней.

— Достопочтенная айэни Зим! — вспылил оскорбленный граф.

Старушка вздернула подбородок и непримиримо уставилась в горящие гневом некромантские очи.

— Что, неправду говорю? Правду! Скоро развалится твое родовое гнездовище без женской-то руки. Хозяйка нужна. Если жены пропадают на полпути к брачному ложу, так хоть экономку путную в дом возьми. Пусть ее Дженни твоя и обучит, пока совсем не рассыпалась по косточкам.

Я содрогнулась который уже раз, представив гниющую мертвую Дженни. Боже, не выдержу ведь я такого кошмара.

Некромант прищурился с подозрением:

— Что-то ты слишком хлопочешь, матушка Зим. Не припомню, чтобы ты хоть о ком-то так радела, разве что о своей ученице Тиррине… до тех пор, пока она не стала графиней Барренс.

У меня сердце ухнуло в пятки, а в груди образовалась холодная сосущая пустота. Дьявольски умен, сволочь пернатая! Неужели догадался?

— Ты ведь знаешь, Дэйтар, наши законы. — Старая колдунья слегка опустила острый подбородок, но продолжала смотреть прямо и строго. — Я — айэни, и не могу оставить потомка айэ, даже с грязной кровью, без помощи.

Потому и помогаю Тайре Вирт. А Тиррина… Моя Тирра после той трагедии потеряна. Айэ, которая в ней пробуждалась, спасла ее, но отдала все силы дотла. Тирра выжила, но умерла как айэ. Она уже не наша.

Граф помолчал, устремив глаза на карту и мягко постукивая пальцами по столешнице. Хотелось бы мне заглянуть в его мысли. Хотя нет, это же некромант и чернокнижник, у него и мысли наверняка черные.

— И кто из айэ оставил след в крови твоей протеже, матушка Зим? — наконец очнулся граф.

Колдунья поджала губы, скрестила руки на груди, и маг снова усмехнулся. — Знаю-знаю, не ответишь, но спросить-то я должен был. Не могу я впустить непонятно кого в свой замок. Хотя бы какая стихия?

— Да неважно это для нее. Деве уже тридцать зим от роду. Ее кровь глубоко спит. Видишь, магии у нее никакой нет. Но и магия на нее почти не действует.

— Вижу, — бросил на меня граф короткий взгляд.