Тирра. Невеста на удачу, или Попаданка против!

— Уже? За кого?

— О, это блестящая партия для такой невоспитанной уродливой дикарки! — оскалилась старуха, сидевшая напротив меня за столом.

За три года можно было бы привыкнуть к тому, что она каждый день пытается втоптать меня в грязь по любому поводу, но самый ее излюбленный конек — мое «уродство». Ослепительная Тиррина, уже в пятнадцать лет считавшаяся чуть ли не первой красавицей королевства, после пожара получила такие ожоги, что все ее завистницы теперь злорадно ухмылялись.

За три года магического лечения на теле не осталось почти никаких следов, хотя, как мне рассказывала Лисси, моя кожа еще не вернула былое сияние и нежность.

Светлое Небо, о каком сиянии мечтать, если не исчезло главное — необычный след на лице, не сводимый никакой магией! Именно из-за этого ожога каждая престарелая тварь шипела о моем уродстве.

Их бы в наш мир отправить всех скопом, прямиком в салон тату. Тогда бы они поняли, что красота — это всего лишь мода. Мне, Тамаре Коршуновой, охряный след странного ожога даже нравился.

Больше всего он походил на изящную татуировку невиданного хищного цветка-спрута. Необычный «вьюнок» с зазубренными остроконечными листьями-щупальцами уселся на правом виске и пустил жадные щупальца к брови и на скулу.

Правда, никто, кроме меня не узнавал в ожоге растение, а видели лишь безобразное, как спрут, пятно. Горничная Лисси говорила, что иногда ей кажется, будто «щупальца» шевелятся, и это вгоняло ее в такой страх, что девушка роняла расческу.

«Вьюнок» жил своей жизнью. Иногда ожог невыносимо зудел, чуть-чуть подрастал или, наоборот, уменьшался в размерах. Иногда кожу на правом виске стягивало холодом или обдавало жаром. Рисунок веточек слегка менялся, выползал то на лоб, то на скулу. И это пугало, — не хотелось, чтобы лицо превратилось в подобие карнавальной маски.

Целители только руками разводили — никогда с таким не сталкивались. И как избавить от устрашающего украшения, которым не пристало щеголять благородным девицам, не знали.

Я не прятала ожог, а всячески демонстрировала, и требовала у Лисси, чтобы она мне забирала волосы в пучок.

— Мой ожог не уродливее, чем ваши морщины, тетушка, — парировала я. — А что до воспитания, то мне просто не с кого брать пример за этим столом.

— Тварь! — взвизгнула баронесса.

Потеряв к ней интерес, я повернулась к опекуну.