Тирра. Невеста на удачу, или Попаданка против!

Колдунье не надо было выходить из комнаты, чтобы быть в курсе всего, что происходит в доме: кто где находится и куда идет. Удивительная осведомленность. Но даже если она знала еще и содержание разговоров, то мне об этом не сообщала.

Наконец о нас вспомнили.

Дверь в каморку матушки Зим содрогнулась от стука и, едва колдунья успела вскочить с постели и оправить юбки, распахнулась, впустив бритого наголо мужчину в воинской форме — кожаные штаны и латы, скрепленные металлическими полосами и шишками.

На широкие плечи незнакомца был наброшен дорожный плащ, скрепленный рыцарской фибулой с гербом в виде летящей птицы с мечом в лапах. В местной геральдике я не разбиралась, но силуэт ворона узнать несложно. На оголовье меча, выглядывавшего из-под полы плаща, тоже виднелась воронья голова с глазами-агатами. И серьга в левом ухе напоминала птичью голову.

Неужели это и есть Ворон? Не может быть.

Я вздрогнула, когда пристальный взгляд колючих глаз, скользнув по колдунье, остановился на мне, а узкие губы скривились в неприятной ухмылке. Мне этот лысый тип сразу не понравился, я даже пожалела, что с моей невидимостью покончено.

— Эта, что ли, твоя протеже, ведьма Зим? — спросил незнакомец, оглядев меня с ног до головы. Нет, все-таки он не граф Орияр, его голос оказался совсем другим, басовитым и грубым.

— Чего тебе надобно, сэр Гринд? — неприязненно спросила матушка Зим.

— Хочу посмотреть, какой гнилой подарочек ты пытаешься пристроить в наш замок.

— Твое ли дело наем слуг? — подняла бровь колдунья.

— Мое дело — все, что касается безопасности моего господина. Я должен проверить твою девку на ведьмовство.

Он еще и маг.

— А что, у графа самого силенок нет? — съехидничала колдунья.

— Будет он возиться со всякой швалью.

Такой наглости я стерпеть не могла. Вздернула подбородок, процедила сквозь зубы:

— Не знаю, кто вы такой, сэр, но ваше поведение далеко от рыцарского. Я дама, а не девка.

— Дама? — гулко хохотнул грубиян.

— Я думала, ты окривел, Гринд, а ты совсем ослеп, бедняга, — фыркнула матушка Зим.