Истинная ученица дракона

Если кто-то узнает, то меня отправят в монастырь, я буду мучиться всю жизнь, а Максимус сойдет с ума от тоски. Если мы примем волю богов и поддадимся чувствам, то рано или поздно потеряю контроль над силой и сгорю.

Что же, единственный выход — это разорвать нашу связь? Перед глазами картинка начала расплываться от слёз.

Дверь открылась, на пороге возник эн Гордин. Он застыл на секунду, глядя на меня, а потом перевел взгляд на кристалл и свиток в моих руках. Его лицо сразу помрачнело.

Значит, всё же что-то скрывал.

Внутри меня затеплился огонь. Несправедливо. Мог бы и спросить мое мнение.

Я демонстративно положила артефакт на полку, поджала губы и прошла вглубь комнаты, уговаривая себя не смотреть на дракона и не кидаться на него с обвинениями. На полках были странной формы кристаллы-усилители, медальоны, жезлы, кристалл, который приносил эн Фиорн на наше занятие.

Но мое внимание больше всего привлекла маленькая брошка. Кулон, схожей формы, был наследственной ценностью нашей семьи.

Когда я была маленькой, частенько забиралась к отцу в кабинет, только чтобы полюбоваться на него. Папа обещал, что подарит его мне в день свадьбы, но ни разу не рассказал, для чего он нужен.

— Ани… Ты всё слышала? — глухо спросил Максимус, вырывая меня из воспоминаний.

Я остановилась, проведя рукой по полке.

— Пыльно, господин ректор, — я подняла палец вверх, демонстрируя грязь. — Вы бы тут убрались.

— Перестань, — жёстко сказал Максимус. — Ты видела Аргуса. Но то, что ты видела и на десятую долю не передает того, что творится с его драконом.

И это ещё учитывая тот факт, что Эрика жива.

— То есть, ты действительно готов разорвать нашу связь?

Я вглядывалась в его вспыхнувшие огнём глаза и надеялась услышать, что не права. Но он кивнул.

— Я сделаю всё, что будет в моих силах. Но если не найду никакого способа, я предпочту сохранить тебе жизнь, — медленно, словно с трудом произнося каждое слово, ответил Максимус..

— А меня ты спросил? Узнал, чего хочу я? — подойдя к нему вплотную, я пристально всмотрелась в его глаза.

— Или решать только тебе?

Он ничего не ответил, зато молниеносным движением его ладонь легла на мой затылок, а язык властно вторгся в мой рот. Поцелуй-обещание, поцелуй-метка. Яркая чистая страсть, полыхавшая в нём и пробуждавшая огонь во мне.

— Я не допущу, чтобы тебе было плохо, слышишь меня? Чего бы мне это ни стоило, — хрипло прорычал он.

— А я не позволю тебе отказаться от меня, — ответила я.