Иди к черту, ведьма!

А потрясений на сегодня было достаточно. К счастью, она предпочла пройтись по лестнице.

Амадей зашел в квартиру, не утруждая себя звонком. Он был взволнован до такой степени, что протиснулся через замочную скважину.

— В смысле? — сказал Варфоломей, наблюдая за этим явлением.

— Ой, поживешь с мое в этом мире, еще и не такие фокусы освоишь, — сказал Амадей и отряхнулся.

Варфоломей отметил, что черт выглядел осунувшимся и усталым, поэтому второй раз за день предложил гостю чаю.

На кухне бесы сидели вокруг чашки Евы, подъедали крошки от баранки и лакали так и не выпитый ею остывший чай.

— Зря ты им разрешаешь сидеть на столе. Еще и чашку поставил. Разбалуешь, на шею сядут.

Амадей громко хлопнул ладонью по столу, бесы забегали туда сюда, а потом исчезли. Варфоломей поспешил чашку спрятать.

— Или я не пойму, гость у тебя, что ли, был?

Амадей принюхался, глаза его сузились.

— Да, — сказал Варфоломей и неожиданно вдохновенно соврал: — Заходил какой-то странный человек. Предлагал спасти души и купить книгу.

— А! — Амадей расслабился. — Надо же... Они еще ходят по квартирам?

Варфоломей сам не мог понять, почему не захотел говорить о Еве. Сработала чертова интуиция. Она четко сказала: не надо. И сейчас он порадовался, что стал свидетелем того, как его соседка гнала одного такого «торговца спасением».

Амадей прислонился к стене и удовлетворенно вздохнул:

— Я этих типов просто обожаю. В поселок-то они не суются, да и вообще сейчас их не видно. А раньше прямо табунами бегали.

Амадей замолчал, а потом улыбка исчезла с его лица и он стал предельно серьезным:

— Я на самом деле извиниться пришел. Прости, Варфоломей, и не держи на меня зла, что я так тебя в Венеции кинул. Дела и правда были важные.

— Что-то случилась? На тебе прямо рыла нет.

— Да... — Амадей махнул рукой. — Мы когда с тобой расстались, я ж подорвался Вере Сергеевне за подарком. Хожу, значит, думаю... И тут, как всегда... До чего некоторые — нудные существа! Каждый век одно и то же: «Пройдемте, Амадей, с нами». Ну и застрял я с этими моралистами: «А почему это вы идете против законов природы?». Вот скажи мне, Варфоломей, против каких таких законов я иду? Это же смешно. И в конце концов, что такое век? Ну, или три века.