Иди к черту, ведьма!

Он любовался собой, распушив хвост, как павлин.

— Знаете, Ева, я сразу понял: вы удивительно умная и чуткая. Я ценю в женщинах проявление ума.

Ева подавила желание закатить глаза. «Проявление ума»... Видно, по мнению Вячеслава оно выражалось в молчании.

Вячеслав продолжил:

— Вы знаете, я эмпат. И мне не составляет никакого труда нравиться женщинам. В каком-то смысле, я воплощение женской мечты…

Он скривил губы и горько усмехнулся. Вид был такой, словно он несет на своих плечах все бремя женских «мечт».

Признание оказалось в равной мере абсурдным и неожиданным.

— Я считаю, что женщина должна быть мягкой, интересной. Ее должно хотеться прижать к себе и накормить завтраком, вдыхать запах рассвета с ее волос...

Ева не знала, как пахнет рассвет на волосах. Зато мысль, что Вячеслав будет ее прижимать и нюхать, вызвала отвращение. Еще с полчаса она продолжала слушать, какими качествами должна обладать женщина.

Список получался внушительным, и с некоторым облегчением Ева поняла, что здорово не дотягивает до идеала. Она попыталась найти паузу в нескончаемом потоке, чтобы вежливо проинформировать оратора о своем уходе, хотя вариант «резко развернуться и убежать уже казался ей идеальным.

Вячеслав втянул ее в одну из маленьких уютных кофеен, где не преминул продемонстрировать, что разбирается в сортах кофе. Стало казаться, что он еще и чревовещатель, потому что ни горячий напиток, ни пирожное не прерывали словесный поток ни на секунду.

Неожиданно для себя Ева развеселилась.

— Вы, сказали, что вы эмпат. Так может, угадаете, чего я сейчас хочу?

Она улыбалась, а сама думала: «Помолчи хоть пять минут, а потом мы с тобой распрощаемся...».

Он нахмурил лоб, пристально посмотрел на Еву, взял ее за руку, и...

— Я прочту вам свои стихи...

И начал душить своими стихами, как ласка душит курицу.

Ева не считала себя знатоком поэзии. Она любила Бродского, Евтушенко, некоторых поэтов серебряного века, но ей вполне хватало читательского опыта, чтобы понять, где стихи, а где не очень.

У Евы начала болеть голова. Она принялась рыться в сумке в поисках кошелька:

— Извините, Вячеслав, но мне пора, — твердо сказала она. — Мне надо... просто мне надо...

Со свидания Ева убегала стремительной рысцой, чуть не подпрыгивая от радости.

***

Водитель Семен остановил машину.