Любимая жена Жестокого короля

Почему он так резко изменил своим же требованиям? Почему называет нашего малыша проблемой? И как сказать ему, что я ни за что не пойду на то, на что он меня толкает?

Я приложила ладонь к своему совершенно обычному на вид животу:

- Никому не позволю тебя обидеть, крошка. Никому, - повторила уверенно.

Глава 3

Прежде я не видела маленьких детей. Разница в возрасте с сёстрами у меня была не такая уж большая, хотя в свои одиннадцать я любила возиться с семилетней Леей. Конечно, это мало можно сравнить с материнством.

Но почему-то сейчас чувствовала ту же ответственность и любовь к своему нерождённому пока малышу, как к своим сестрёнкам.

Я не знала, почему вдруг Рэй изменил своё мнение, но какой бы ни была его причина, моё решение осталось прежним. «Избавляться от проблемы» я не собиралась. Однако, как он и просил, с ним больше этот вопрос не поднимала.

Несколько дней до прихода лекаря мы провели так, как будто вокруг не существовало вообще ничего. Столько ласки и нежности от него я не видела никогда.

Возможно, он действительно изменил (или осознал истинное) отношение ко мне после истории с моим имевшим все шансы стать вечным ледяным сном. И сейчас я купалась в его заботе и теплоте.

Ни за что не подумала бы, что могу быть так счастлива в этом ледяном замке. Несколько месяцев назад мне казалось, что жертвую собой, а получается, что обрела так много, как не рассчитывала получить никогда.

Наконец могла и сама признаться ему в чувствах, рассказать, как сильно он стал мне дорог за это время.

И получить в ответ те же слова. Поверить в них настолько, что почти не сомневалась, что к приходу лекаря Рэй передумает. И захочет не просто жениться на мне, но и создать семью.

Вот только я жестоко ошибалась. И когда спустя несколько дней явился лекарь со своим жутким лекарством, а я отказалась его принимать, в замке произошёл скандал.

Король ревел, ломал мебель, бил посуду, убеждал меня всеми правдами и неправдами, требовал, шантажировал… Но всё было тщетно. Теперь моё положение пусть и не было гарантом нашей семьи, а напротив, стало яблоком раздора, но оказалось для меня не менее важно.

Когда, отчаявшись достучаться до меня, Рэй вышел, к уговорам приступил лекарь, твердя, что мой организм слишком слаб после болезни, что я не смогу выносить дитя и более того, подвергну угрозе свою жизнь. Я не очень-то верила его словам, но даже если бы они были правдой, то не отступила бы.

В воздухе витала недосказанность. Все они знали то, что не знала я одна.