Принцесса кролик и метка судьбы

Всучив мне Ири, ловит несколько огоньков голой рукой, развеивая магию. Один врезается в деревянную стойку, но папа успевает потушить уже вспыхнувшее было пламя. С парочкой оставшихся искр справляется брат.

— Фууух, вроде всех поймали! — вздыхает запыхавшийся Дерек, как вдруг снаружи раздаётся женский визг.

— Платье! Платье горит! — истошно кричит кто-то.

Глава 2

В пяти шагах от беседки испуганно вопит незнакомая женщина. Подол её серебристого платья полыхает огнём.

— Меня пытаются убить! Убить! — кричит она, крутясь юлой и размахивая руками.

Мы выскакиваем наружу. Вытянув руку, папа шепчет заклинание. Он — маг огня, и потому пламя на юбке женщины сразу подчиняется ему. Недовольно шипя, оно гаснет. Обгоревшие кусочки ткани пеплом оседают на траве.

— Кто поссссмел! Какая тварь…

— Успокойся, Зарина. Огня уже нет, — обрывает истерику женщины папа, жестом показывая прибежавшим на шум охранникам, что ничего не случилось и они свободны.

— Я этого так проссссто не осссставлю!

В воздухе пахнет гарью, а на языке вкус горечи.

Брат застыл рядом, белый от испуга, не зная, какого наказания ждать. Хоть он и принц, но ещё совсем волчонок, ему только семь лет. Я беру его за руку, чтобы, поддержать. Второй рукой прижимаю к себе сестру-кролика, которая прислушивается к происходящему, навострив длинные белые уши.

Женщина, которую отец назвал Зариной, поворачивается к нам.

На вид ей ближе к тридцати, как маме, но мама — добрая и красивая, а эта женщина — уродливая… и злая! Я сразу это вижу — по её тонким неправильным морщинам, по брезгливому выражению губ.

Зарина высокая и худая как палка, будто совсем ничего не ест. Шея тонкая, черты лица узкие, но при этом от женщины исходит аура опасности, будто у притаившейся в траве змеи. На бледных щеках выступили рваные пятна румянца, жёлтые волосы растрепались, а зрачки вытянулись в острые длинные линии.

“Анаконда”, — подсказывает мне кроличий инстинкт, заставляя отступить. Но тут Зарина находит меня взглядом, и я замираю, словно попалась на невидимый крючок.

Она презрительно смотрит сверху вниз, зрачки пульсируют, а улыбка растягивается, будто раскрывается тонкий порез.

“Бежать! Бежать!” — требует внутренний кролик, но я словно под гипнозом, и лишь крепче прижимаю к себе сестру-кролика, пряча её от чужих змеиных глаз.

— Ты что-то хотела? — вдруг выступает вперёд папа, заслоняя меня спиной. Я судорожно втягиваю ртом воздух, вдруг осознав, что не дышала.